Книга Легенда о драконьей невесте, страница 95 – София Хартманн

— Эру справедливости. Эру, когда никто не будет смотреть на вас сверху вниз. Когда каждый получит то, что заслуживает.

— И что мы должны делать? — спросил седой советник.

— Сначала — объявить народу, что власть перешла ко мне. Потом — переписать законы. Убрать те, что держат людей в страхе.

— А если народ не примет?

— Примет, — Биргитт усмехнулась. — Или умрет. Выбор за ними.

Она вернулась к трону и села.

— Свободны.

Тронный зал опустел. И вместе с советниками ушло тепло, сменившись на лютый холод. Но Биргитт было все равно. Она откинулась на спинку трона, положила ноги на подлокотник и закрыла глаза.

Она не знала, что Форред мертв. Не знала, что Калиса и Рюнал живы. Не знала, что Видна и Энкель уже залечивают их раны в хижине.

Она знала только одно: власть пахнет страхом и сталью. И этот запах пьянил сильнее любого гратана.

Опьяненная победой, Биргитт не сразу заметила, что Торбен вышел. Только когда шаги его раздались в коридоре, она открыла глаза и позвала его:

— Торбен!

Он вернулся.

— Да, госпожа?

— Ты знаешь, что значишь для меня? — Биргитт взглянула ему в глаза, но не увидела никакого отклика.

Торбен молчал.

— Ты — единственный, кому я доверяю, — сказала Биргитт. — Не подведи меня.

— Не подведу, — ответил он.

— Хорошо. Иди отдыхай. Завтра будет тяжелый день.

Она осталась одна. В пустом зале, на троне, который когда-то принадлежал Аксалу Хограссу.

— Я здесь, — прошептала она. — Я победила.

Она провела рукой по подлокотнику, чувствуя холод металла.

— А ты, Форред, проиграл. Где бы ты ни был.

Она не знала, что он мертв. Но надеялась. Потому что если он вернется — придется делить с ним власть. А делиться Биргитт не умела.

Путь к Зарову дался тяжело, в первую очередь потому что Рюнал и Калиса еще не до конца восстановились. Энкель отправился вместе с ними, чтобы помочь, если понадобится, снабженный отварами Видны. Сама же ведьма осталась в хижине — Энкель не позволил ей пойти с ними.

— Ты правильно сделал, что убедил ее остаться, — кивнул Рюнал, шагая по сугробам с явной болью — он постоянно морщился, хромал, держался за живот и останавливался.

Энкель кивнул. Он бы не смог поступить иначе.

Калиса тоже не далеко ушла — каждые пятнадцать доль она просила привал, пыталась зажечь костер, но так ни разу и не вышло. Кроме физического истощения, она была истощена и магически. Ганист не отзывался. И от этого Калиса нервничала еще больше: что, если она потеряла свои магические силы?

«Тогда ты решишь все свои проблемы», — усмехнулся голосок в голове, который она так давно не слышала.

Но сейчас проблемы невозможно было решить просто отказавшись от магии. Наоборот, сейчас она была жизненно необходима. Ведь даже если Форред мертв, это вовсе не значит, что повстанцы отступятся.

— Ты в порядке? — Энкель подошел неслышно, едва касаясь ее локтя ледяными пальцами. Все-таки конец Поры Ледяных Ветров не жалел путников.

Калиса вздрогнула и взглянула на него пустым взглядом, все еще в своих мыслях.

— Все нормально, — кивнула она, вновь опуская голову. Подняла руку, попыталась вызвать огонек. Бестолку.

— Эй, — Энкель взял ее за руку почти насильно, но она не стала вырывать ладонь. Слишком устала от всего, слишком привыкла к этой его непрошенной заботе. — Видна же сказала: магия вернется обязательно. Тебе нужно время, чтобы полностью восстановиться.