Книга Попаданка. Седьмая казнь дракона, страница 88 – Лилия Тимолаева

— Он связал жителей с остриём. Пока они требуют моей смерти, нити затянуты.

Значит, недостаточно найти узел. Нужно изменить волю площади или заставить людей увидеть правду до удара.

— Я не смогу рассечь связь, пока они признают приговор.

— Сможешь, если клинок признает твой выбор сильнее их страха.

— Очень надёжно.

— У нас редко бывает иначе.

Мерод шагнул ближе.

— Прощание закончено.

Сайлас не отвёл от меня взгляда.

— Я хотел бы увидеть с тобой настоящий рассвет.

Толпа услышала слова человека перед смертью. Кто-то замолчал. Женщина у нижней ступени опустила поднятый кулак.

Я услышала обещание будущего, которое мы не собирались отдавать ритуалу.

— Мы увидим его вместе, — сказала я.

Мерод рассмеялся.

— Утешение перед казнью трогательно, но рассвет достанется только одному из вас.

Я выпрямилась.

— Ты ошибаешься.

— Подними клинок.

Золотой свет охватил мои запястья.

На прежних казнях он проникал в мышцы постепенно. Сейчас приказ Мерода ударил сразу. Руки поднялись до груди прежде, чем я успела изменить хватку.

Имена жителей вспыхнули.

Толпа начала скандировать:

— Приговор! Приговор! Приговор!

Каждое слово добавляло оружию тяжести.

Сайлас оставался на коленях. Красная сила под его кожей была заперта цепями, но он не пытался вырваться. Любое сопротивление могло затянуть нити вокруг города.

Мерод встал слева от меня и положил два пальца на плоскую сторону клинка.

— Чувствуешь, Агата? — спросил он. — Это весь Аурем. Одно правильное движение, и люди получат обратно свои дома. Одно неправильное — и ты уничтожишь тех, кого пыталась спасти.

— Поэтому ты спрятался среди их имён.

— Правитель и город неразделимы.

— Ты сделал их щитом.

— Я сделал их вечными.

Внутри клинка прошли голоса.

Сначала я решила, что слышу толпу. Затем узнала Юну.

«Чёрное солнце неподвижно».

Фраза пришла не с площади, а из имени на лезвии. За ней возник образ балкона: Юна держала меня за руку перед гибелью города, обещала запомнить и утром произносила привычные слова, не узнавая Агату.

Следом вспыхнуло имя Гектора.

Я увидела башню, куда он приказал меня запереть. Увидела падение бронзовой чаши, собственные попытки объяснить петлю и командира, который выбирал приказ, потому что не мог представить повторяющийся день.

Клинок хранил не только жизни.

Он хранил отнятые воспоминания.

Мерод связал жителей с оружием, не понимая, что вместе с их именами вернул доступ ко всему, что забирал каждый рассвет.

— Гектор! — позвала я.

Командир стоял у западного края помоста. Юна находилась рядом с ним.

— Скажи ему, что видела, — приказала я.

Девушка побледнела, заметив взгляд Мерода, но вышла вперёд.

— Я видела город, который погибал раньше, — сказала она. — Видела госпожу на балконе и тёмные линии на улицах. Помню, как утром забыла её имя.

Толпа загудела.

Мерод убрал руку с клинка.

— Помощница хранительницы запуталась после исчезновения района.

— Я помню больше, — продолжила Юна. — Помню другую площадь. Сайлас погибал, а к вечеру чёрное солнце поглощало нас всех. Потом мы возвращались к утру.

— Молчать.

Чёрное кольцо вспыхнуло.

Золотые знаки на её платье стянули ткань у горла. Юна пошатнулась, но Гектор сорвал с её плеча церемониальную ленту вместе с вышитыми символами.

— Она будет говорить, — сказал он.