Книга Попаданка. Седьмая казнь дракона, страница 81 – Лилия Тимолаева

Сайлас стоял в центре.

Цепи из сердца механизма сменили обычными серебристыми звеньями, но чёрный свет продолжал проходить по ним. Ошейник был шире прежнего и соединялся с двумя столбами. Его руки закрепили перед собой. Крылья исчезли, на висках остались тёмные чешуйки.

Мерод находился рядом. Вокруг выстроились стражники и служители, а ниже, на лестницах и площади, собирались жители.

Сайлас увидел меня.

В его взгляде сначала появилось облегчение. Затем он заметил церемониальный плащ, спокойного Мерода и то, что я встала по другую сторону золотой линии.

— Рута Фальк приняла решение, — объявил правитель. — Она расскажет о нём приговорённому и городу.

Золотые пластины вспыхнули.

Мне пришлось говорить громко, но я смотрела только на Сайласа.

— Я выбираю дорогу домой.

Его лицо не изменилось сразу. Только плечи стали неподвижными, а пальцы сомкнулись вокруг цепи.

— И потому исполню настоящий приговор, — продолжила я. — На этот раз не будет иллюзии, побега или нового отказа.

Толпа под арками ответила одобрительным шумом. Кто-то выкрикнул моё имя — имя Руты, разумеется. Люди хотели верить, что одно знакомое движение вернёт исчезнувший район.

Сайлас смотрел так, словно между нами снова лежали первые семь казней.

Он знал, что нам нужна церемония. Знал, что Мерод должен поверить. И всё же я увидела момент, когда разум уступил памяти: женщина с лицом Руты встала рядом с правителем и объявила, что выбирает себя.

Я сделала шаг к золотой линии.

— Ты говорил, что однажды примешь мой свободный выбор, — сказала я.

— Говорил.

Голос прозвучал ровно, но в нём исчезло тепло.

— Тогда прими.

— Принимаю.

Одно слово отозвалось болью. Я могла бы закончить представление здесь, однако Сайлас должен был понять план до того, как Мерод уведёт его в камеру.

— Перед ударом, — произнесла я, — смотри на меня, а не на свет.

На площади продолжали кричать, не услышав разницы. Для них это было последним наставлением палача осуждённому. Мерод счёл фразу жестоким требованием встретить смерть с открытыми глазами.

Сайлас знал, откуда она пришла.

В день первого побега он попросил меня смотреть на него, пока иллюзия казни скрывала настоящий удар по цепи. Позже повторял те же слова на мосту и у края террасы, когда требовалось удержаться в настоящем.

Его взгляд изменился.

Боль не исчезла, но за ней появилось понимание.

— Надеюсь, на этот раз вы не измените угол слишком поздно, хранительница, — ответил он.

Мерод улыбнулся, услышав покорность. Я услышала согласие с планом.

— Он принял решение, — сказала я. — Теперь дай мне разговор без свидетелей.

— Его согласия на смерть я пока не услышал.

Сайлас перевёл взгляд на Мерода.

— Вы хотите, чтобы я добровольно отдал силу человеку, который триста лет тратил её на собственную жизнь?

— Я хочу, чтобы ты спас город, который когда-то обещал защищать.

— Тогда оставьте нас с Агатой. Возможно, ей удастся убедить меня лучше.

Он произнёс моё настоящее имя перед толпой. По площади прошёл недоумённый гул, однако Мерод не стал исправлять. Ему было выгодно показать, что пришлая душа добровольно выбирает его сделку.

— Десять минут, — сказал правитель. — После этого начнут выводить пленника.

— Без линий в стенах, — напомнила я.

— Камера создана для последнего слова. Она ничего не передаёт наружу, пока дверь закрыта.