Книга Попаданка. Седьмая казнь дракона, страница 48 – Лилия Тимолаева

— Почерк Руты, — ответил Сайлас.

— Он управлял её телом на суде. Мог заставить написать.

— Мог.

В его голосе не было уверенности.

На обратной стороне листа обнаружилась дата. Три дня после суда над Сайласом.

— Она написала это, когда ты уже находился в святилище, — сказала я.

— Да.

— Мерод мог контролировать её.

— Поэтому одной записи недостаточно.

Мы осмотрели стены.

На первой схеме чёрное солнце соединялось только с городом. На второй добавлялась сила Сайласа. На третьей появлялся клинок и точка возврата. Возле каждого этапа стояла подпись Руты.

Последняя схема была нанесена глубже остальных. Её линии уходили в сам камень и отозвались, когда я приблизила ритуальный клинок.

Комната наполнилась золотым светом.

На металлической пластине появилась объёмная модель Аурема. Маленькие башни поднялись над поверхностью, каналы засветились. Над дворцом возникло чёрное солнце.

— Не касайся углублений, — предупредил Сайлас.

Я держала клинок в стороне.

Модель начала показывать события без нашего участия.

Красная сила вошла из изображения дракона в нижнее святилище. Золотая поднялась от клинка. Они встретились под площадью, затем распространились по городу.

Маленькое солнце остановилось.

Башни погасли и снова зажглись.

На краю пластины возникла фигура женщины. Рута держала клинок над круглым знаком. Рядом с ней не было Мерода. Она действовала одна.

— Это запись произошедшего? — спросила я.

— Ритуальные схемы сохраняют последнее действие создателя.

— Значит, она действительно соединила силы.

Сайлас наклонился ближе.

Фигура Руты опустила клинок в центральное углубление. На модели город исчез и вернулся к прежнему состоянию.

Затем появилась ещё одна деталь.

Перед запуском Рута взяла чёрный круг, обозначавший солнце, и переместила точку возврата к символу помоста. Она сама выбрала рассвет перед казнью.

— Зачем? — прошептала я.

Сайлас не ответил.

На стене загорелась последняя надпись:

«Приговорённый удерживает силу.

Палач удерживает начало.

Пока оба исполняют роли, Аурем возвращается».

Я почувствовала холод, хотя воздух в комнате оставался жарким.

— Она создала наши роли частью механизма.

— Да.

— Но в зеркале Рута хотела разорвать договор.

— До суда.

— После суда Мерод подчинил её.

— Возможно.

— Почему ты говоришь так, словно больше не веришь в это?

Сайлас прошёл к другой стороне стола. Там, под выступом, находилось небольшое углубление. Он провёл по нему остриём обычного меча, и выпала тонкая пластинка.

На ней была выгравирована ещё одна строка:

«Запуск подтверждён свободной волей хранительницы».

Я взяла пластинку.

— Ритуал мог ошибиться. Мерод управлял телом.

— Первая печать держалась, пока хранительница считала приговор справедливым. Эти механизмы различают принуждение и добровольное решение.

— Тогда воспоминание у зеркала…

— Суд был принуждением. Запуск петли — нет.

— Она могла сделать это, чтобы спасти город.

— Могла.

— Чтобы выиграть время.

— Могла.

— Значит, мы всё ещё не знаем мотива.

Сайлас смотрел на фигуру Руты над моделью.

За золотой преградой в основной комнате стражники пришли в движение. Барьер начинал гаснуть. По краям чёрного солнца над городом, видимого через щель двери, проступил багровый свет.

До гибели Аурема оставалось меньше часа.

— Нам нужно вынести схему, — сказала я.