Книга Попаданка. Седьмая казнь дракона, страница 107 – Лилия Тимолаева

Гектор публично снял обвинение с Сайласа. Совет подтвердил, что приговор был ложным, а власть Мерода закончилась вместе с пустым мгновением, которое его поглотило.

Затем жители подошли к помосту.

Каменщики принесли рычаги. К ним присоединились стражники, торговцы, смотрители каналов и люди из восстановленного района. Чёрные плиты снимали одну за другой. Под ними оказался старый колодец, пустые крепления и обломки механизма.

Сайлас стоял рядом со мной.

— Хочешь уйти? — спросила я.

— Нет.

— Тебе трудно смотреть.

— Да.

Он остался до конца.

Гектор вынес две части ритуального клинка. Их положили в жаровню, где раньше горел церемониальный огонь. Солнечные щиты усилили пламя, и тёмный металл потерял форму, которую столько раз поднимали над Сайласом.

— Что отлить? — спросил мастер.

Люди предлагали солнце, крыло и сломанные цепи.

Юна подняла пластину первой печати.

— Открытый глаз. Чтобы город помнил: смотреть важнее, чем подчиняться.

Металл залили в круглую форму. Новый знак установили у края площади, где прежде начинались ступени помоста.

К вечеру чёрные плиты разобрали до основания. На месте казни остался светлый круг, открытый небу.

Совет перенёс споры на следующий день, и это вызвало у людей смех: впервые слова «завтра продолжим» означали настоящий срок.

Мы с Сайласом поднялись на высокую террасу, откуда уже видели гибель Аурема. Теперь каналы отражали свет, южный район стоял на месте, а над крышами поднимался дым обычных очагов.

Солнце приближалось к горизонту.

— В твоём мире закаты были такими? — спросил Сайлас.

— Иногда. Там не было золотых башен и красных скал вокруг пустыни.

— Ты скучаешь?

— Уже.

— И не жалеешь?

— Нет. Любовь к одному миру не уничтожает любовь к другому.

— Запомню.

— Особенно когда решишь отказаться от драконьих земель ради меня.

— Я собирался показать их тебе.

— Тогда тем более.

Сайлас протянул руку, и я переплела наши пальцы.

Солнце коснулось края пустыни. Тени башен вытянулись по улицам, вода в каналах потемнела, в окнах зажглись огни. Люди остановились на крышах и террасах, наблюдая, как день заканчивается без катастрофы.

Солнце ушло за горизонт.

Мы ждали.

Небо темнело, появлялись звёзды, ветер приносил прохладу. Площадь не вернулась, цепи не сомкнулись, а клинок больше не лежал в моих руках.

Аурем не исчез.

Сайлас обнял меня за плечи, и я прижалась к нему, глядя на первый настоящий вечер нашего будущего.

Время продолжило идти, а мы остались рядом.

Эпилог. Рассвет, который принадлежит нам

Через год после разрушения чёрного солнца я проснулась до рассвета и обнаружила, что Сайласа рядом нет.

Его половина постели сохранила тепло, на спинке кресла отсутствовал дорожный плащ, а дверь на балкон была приоткрыта. За ней лежал ещё сонный Аурем: тёмные крыши, редкие огни у каналов и звёзды над пустыней. Настоящие звёзды уже перестали собирать на террасах толпы, однако я всё ещё иногда задерживалась у окна, проверяя, меняется ли небо.

Менялось.

Время шло даже тогда, когда я спала.

На столе лежала записка знакомым прямым почерком:

«Не уходи на заседание без завтрака. И не пытайся убедить Совет, что два часа спора заменяют еду».

Ни подписи, ни объяснения, куда исчез автор, не было.

— Разумеется, — сказала я пустой комнате. — Загадочность входит в обязанности посредника.