Книга Попаданка. Седьмая казнь дракона, страница 104 – Лилия Тимолаева

В галерею вошла Юна. Она несла металлическую пластину первой печати, свёрнутые записи и небольшое зеркало из старых комнат Руты. За ней шли двое стражников с тяжёлой рамой памяти.

— Северное крыло устояло, — сказала она. — Зеркало больше не затягивает внутрь. После разрушения петли оно показывает воспоминания последовательно.

— Какие? — спросила я.

— Все, которые Рута успела сохранить. Включая разговор с королевой Эстерой, подделку печати и запуск первого повторения.

— Передай их Совету.

Юна прижала записи к груди.

— Они увидят, что Рута сделала.

— Должны увидеть всё. И её попытку спасти город, и обман Сайласа, и то, как она подготовила моё появление.

— Люди могут возненавидеть её.

— Это тоже их право. Память не должна снова становиться удобной версией.

Сайлас кивнул.

— Эстера хотела именно этого. Чтобы решения проверяли, даже если они принадлежат тем, кого любят.

Юна посмотрела на него.

— Вы готовы свидетельствовать перед Советом?

— Когда смогу стоять без стены.

— Тогда я начну с записей.

Она ушла к площади.

Сайлас проводил зеркало взглядом.

— Рута наконец получит суд, которого сама лишила меня.

— Ты хочешь её осуждения?

— Хочу правды. Возможно, через год ответ будет другим.

— А сейчас?

— Сейчас я не готов прощать её за триста лет.

— И не обязан.

Он сжал мои пальцы.

— Спасибо, что не требуешь благородства сразу после освобождения.

— У тебя достаточно времени.

Мы оба замолчали, услышав смысл фразы.

Достаточно времени.

Раньше оно звучало в Ауреме как насмешка. Теперь следующий час не обязан был исчезнуть. Сайлас мог злиться год, десять лет или всю жизнь. Я могла разбираться с памятью Руты столько, сколько потребуется. Ни один рассвет не вернёт нас к исходной точке.

Из глубины дворца донёсся протяжный звон.

Камень под ногами отозвался слабой дрожью.

Я поднялась.

— Сердце механизма.

Сайлас тоже попытался встать.

— Ты останешься здесь.

— Мы уже обсуждали ваши попытки решать за меня.

— Ты едва держишься.

— Поэтому пойдём осторожнее.

Я хотела спорить, но выражение его лица напомнило: свобода включала право оценивать собственные силы. Я обхватила его за пояс, он опёрся на моё плечо, и мы направились к нижней лестнице.

Гектор встретил нас у входа в служебный канал.

— В сердце города открылся проход, — сказал он. — Свет не похож на прежние линии. Он показывает другое место.

Сайлас посмотрел на меня.

Я почувствовала, как внутри всё остановилось.

— Мой мир?

— Юна считает, что да.

Мы спустились под дворец.

Путь, по которому нас вели кольца, изменился. Золотые линии погасли, защитные решётки стояли открытыми, вода свободно текла по каналам. В местах, где прежде гудела сила Мерода, теперь слышались только шаги и голоса людей, разбиравших обломки.

Сердце чёрного солнца осталось без колец.

Внешнее лежало на полу, расколотое у северной колонны. Среднее рассыпалось на пластины с именами хранителей. Внутреннее остановилось вертикально, образовав широкую раму.

Внутри неё находилась моя квартира.

Настоящая.

Я узнала утренний свет за окном, рисунок дерева на столе и ключи, которые оставила перед исчезновением. Время по другую сторону шло. За стеклом двигались машины. Занавеска колыхалась от воздуха, и каждый её поворот был новым.

На кровати лежало моё прежнее тело.