Книга Моим детям нужна мама! Слабонервных прошу не беспокоить!, страница 52 – Ольга Обская

— Почему же он всё-таки решился? — поинтересовалась Эвелина.

— Слухов ходило много, — улыбнулся Вэн-Чан. — Одни утверждали, что Рангвальд не обнаружил никаких духов и понял, что страхи островитян преувеличены. Другие же были убеждены, что он… просто договорился.

— Договорился? — Патти округлила глаза. — Но как можно договориться со злыми духами?

— Рангвальд был человеком непростым, — пояснил Вэн-Чан. — Говорили, что ему были доступны тайные сакральные знания. Некоторые даже шептались, что он владеет опасной магией. А с такими-то возможностями… можно договориться почти с кем угодно, — улыбка Вэн-Чана стала лукавой.

Он поведал, что вскоре небольшой участок леса был расчищен, и на побережье вырос каменный особняк. Суровый, строгий, почти неприветливый на вид, но прочный и надёжный — созданный стоять веками. Ни ветры, ни морозы не могли ему повредить.

— Рангвальд поселился в этом доме и с увлечением занимался своей наукой, — продолжал Вэн-Чан. — Казалось, он был счастлив. Жители острова редко навещали его, а вскоре и вовсе начали сторониться. Мало того, что место считалось опасным, так ещё и о доме стали ходить недобрые слухи.

Он понизил голос:

— Говорили о странных происшествиях. О тенях, которые двигались сами по себе. О сквозняках, возникающих в запертых комнатах. О предметах, исчезающих и появляющихся вновь. О запахах дыма и гари…

Эвелина невольно вспомнила занавеску.

— Возможно, — Вэн-Чан усмехнулся, — всё это было лишь следствием экспериментов Рангвальда. Но люди стали подозревать иное. Они считали, что он переоценил свои силы. Что не со всеми духами удалось договориться. И теперь один из них хозяйничает в доме.

Патти покачала головой. Её жест мог означать, что угодно: как сочувствие бедам Рангвальда, так и скепсис по поводу его переоценки сил.

— Прошло несколько лет, — вёл дальше свою историю Вэн-Чан. — Однажды, говорят, это было в канун новогодних праздников, Рангвальд тяжело заболел. Простудился. Лечить его взялась травница. Молодая, но удивительно талантливая.

— И красивая? — с улыбкой уточнила Патти.

— Говорят, необычайно, — кивнул Вэн-Чан. — Но при этом строгая. Даже имя у неё было соответствующее — Эйр.

Он рассказал, как несколько дней Эйр провела у постели больного, поила его отварами, следила за каждым вдохом — и Рангвальд быстро пошёл на поправку.

— Он считал себя закоренелым холостяком, — Вэн-Чан добродушно прищурился, — потому был поражён сам себе, когда обнаружил, что без памяти влюбился. Его восхищали её ум, её преданность делу, удивительное сочетание мягкости и внутренней стойкости. К тому же Эйр была коренной островитянкой…

— Ха! Тогда неудивительно, что Рангвальд влюбился! — оживилась Патти. — Все лирейки — красавицы! Тёмные густые волосы, голубые глаза… И характер — ух!

Вэн-Чан рассмеялся и охотно согласился, а затем продолжил:

— После долгих и отчаянных ухаживаний Эйр ответила ему взаимностью. Но поставила условие. Она согласится стать его женой лишь в том случае, если он съедет из этого дома.

— Из-за странностей? — догадалась Эвелина.

— Именно. Пока Эйр выхаживала Рангвальда, успела насмотреться на жуткие чудачества особняка.

Вэн-Чан описал, в какое отчаяние пришёл Рангвальд. Он успел очень полюбить свой особняк и не представлял себе жизни в другом доме. Но Эйр он любил ещё больше. Что же ему было делать?