Книга Моим детям нужна мама! Слабонервных прошу не беспокоить!, страница 51 – Ольга Обская

— Неужели дело сдвинулось с мёртвой точки? — с надеждой спросила Эвелина.

— Ах, если бы! Разумеется, Оливер не решался даже подойти к Розалинде, — с ноткой досады выдала Патти, — но градоначальник схитрил, — она усмехнулась. — Когда дело касается спасения настоящей любви, даже самые закоренелые бюрократы способны на изобретательность. Добровольных помощников он разбивал на бригады. Для того, чтобы развесить гирлянды нужны были два человека, и он назначил в эту бригаду Розалинду и Оливера.

— Хитро́, — просияла Эвелина.

— Эх, мы все тоже воодушевились, — призналась Патти, — думали, вот, может быть, теперь… может, совместный труд…

Но чуда не случилось.

Розалинда оставалась холодно вежливой. Оливер смотрел на неё с обожанием, но не мог вымолвить ничего вразумительного — он лишь снова и снова заливался румянцем. Вся гениальная задумка градоначальника дала лишь один положительный результат — флажки были развешаны безупречно.

— Красиво получилось, — вздохнула Патти. — Просто загляденье. И если они, несмотря ни на что, способны так замечательно выполнять совместную работу, значит, не всё потеряно.

У Эвелины уже в который раз шевельнулась какая-то интересная мысль, как помочь Оливеру. Но мысль ускользала. Видимо, нужен был какой-то импульс, чтобы она развернулась в осмысленный план действий.

Патти продолжала рассказывать, каким чудесным получился городок и каким грандиозным будет праздник. И Эвелина снова переключила всё внимание на неё.

— Аттракционы на любой вкус. Катание на санках и коньках. Конкурсы на меткость и дальность в метании снежков. Приз за лучшего снеговика.

Эвелина диву давалась размаху. Но радость от предстоящего праздника смешивалась у неё с досадой. Дети не смогут всего этого увидеть из-за запрета Эйдена водить их в людные места. Ей было особенно горько от мысли, что, возможно, в этом запрете нет совершенно никакого смысла. Ведь после ночного инцидента она почти прониклась уверенностью, что у Лайлы нет опасного дара, а возгорания — это следствие “особенностей” этого дома.

— Когда-то давным-давно… — начал Вэн-Чан вкрадчивым голосом, каким рассказывают самые загадочные и таинственные легенды, — один из дальних предков рода Греймонтов решил построить дом на уединённом острове. Звали его Рангвальд.

Патти замерла с ложечкой над блюдцем, будто одно уже имя обещало что-то невероятное.

— Рангвальд был человеком учёным, — охарактеризовал его Вэн-Чан. — Увлечённым, пытливым и… нелюдимым. Он ценил тишину и одиночество куда больше светских разговоров и шумных обществ. Именно поэтому его выбор пал на Лирею.

— Лирею? — хмыкнула Патти. — Это здесь-то он надеялся найти тишину?

— Ты права, моя милая кофейная фея, — усмехнулся Вэн-Чан, делая большой глоток кофе. — Даже в те далёкие времена остров не был пустынным. Здесь уже существовал небольшой городок — с мастерскими, лавками, рынком. Вокруг располагались фермы, а жизнь шла своим чередом. Пустовала лишь северная часть острова.

Эвелине подумалось, что даже и сейчас север острова — самый пустынный и безлюдный уголок.

— Там росли древние леса, — продолжил Вэн-Чан, — густые, тёмные, почти не тронутые человеком. Местные жители заходили туда крайне редко. Считалось, что места эти гиблые. Поговаривали, будто в лесах живут злые духи, и любого, кто осмелится их потревожить, ждёт несчастье. Но Рангвальд был не из робкого десятка. Он с интересом исследовал северные леса и, вопреки всем предостережениям, решил построить дом именно там — на северном побережье.