Книга Моим детям нужна мама! Слабонервных прошу не беспокоить!, страница 3 – Ольга Обская

Ну и где тут проклятие?

Дом был похож на старого аристократа, который давно привык к сплетням, но снисходительно не обращает на них внимания.

Эвелина поднялась по заснеженным ступеням и постучала.

Дверь открылась почти сразу.

На пороге стоял мужчина лет пятидесяти — невысокий, но удивительно ладный, с лицом, на котором время оставило лишь самые выразительные черты, но не усталость. Его тёмные по-восточному раскосые глаза смотрели чуть лукаво и с явным интересом. Но больше всего Эвелину удивил его наряд. О, этот халат был достоин отдельной истории. Густо-синий шёлк, расшитый позолотой — восточные узоры сплетались в замысловатый диковинный рисунок.

Эвелина не удержалась и улыбнулась — от неожиданности, от контраста, от лёгкой нелепости ситуации. Ведь ожидала увидеть строгого, чопорного дворецкого в безупречно выглаженной ливрее, а не… восточного философа, явившегося прямо из легенды о драконах и чайных церемониях.

Мужчина слегка наклонил голову и с мягкой насмешкой произнёс:

— Вы так искренне мне улыбнулись, сударыня, что рискну предположить: вы ещё ничего не слышали обо мне. До вас, видимо, не доходили слухи о старом ворчуне Ян Вэн-Чане…

— Выходит, вас зовут Ян Вэн-Чан? — улыбка Эвелины непроизвольно стала ещё шире.

— В Стране Вечного Восхода, откуда я родом, это имя означает “книжный червь”, — заметил он. — У нас считают, что имя предопределяет судьбу.

— Любите читать? — предположила Эвелина.

— Люблю ли я читать? — усмехнулся Вэн-Чан. — Хм… скажем так, я прочёл, пожалуй, больше книг, чем звёзд на небе. А чем ещё заниматься на досуге дворецкому?

— Так вы дворецкий? — удивилась Эвелина. — Простите, я, кажется, представляла себе дворецких немного иначе.

Он чуть поклонился.

— Тогда позвольте считать, что я сегодня поломал одно из ваших представлений о мире.

Эвелина рассмеялась — мягко, по-доброму. И раз уж Вэн-Чан задал ироничный тон их беседе, то решила вернуться к тому, с чего они начали, и шутливо уточнила:

— А что же такого я должна была о вас услышать, чтобы мне расхотелось вам улыбаться?

— О, многое, — заверил он. — Спросите любого в столице, и вам скажут, что Ян Вэн-Чан — крайне неприятный человек. Вредный хитрый и каверзный. К тому же поговаривают, склонен к авантюрам.

— И это правда?

— Люди лгать не будут, — серьёзно кивнул он, и глаза его лукаво блеснули.

Она засмеялась открыто — окончательно растеряв остатки настороженности.

В нём было что-то обезоруживающее — смесь мудрости и самоиронии, как у человека, который слишком многое понял, чтобы относиться к жизни всерьёз.

— Простите, я, кажется, ещё не представилась, — спохватилась она. — Меня зовут Эвелина Брави. — (Вообще-то, в той, другой жизни, её фамилия была Бравинская, но здесь она представлялась именно так). — Я временно заменяю почтальона.

Вэн-Чан улыбнулся и легонько склонил голову, показывая, что рад знакомству.

— У меня письмо для господина Эйдена Греймонта, — объяснила она цель визита. — Я должна передать его лично в руки.

— Прошу вас, госпожа Эвелина, — Вэн-Чан жестом пригласил войти. — Позвольте, я доложу хозяину о вашем прибытии.

— Благодарю, — сказала она, переступая порог.

— Вы, может быть, снимете пальто? Здесь тепло.

Эвелина поспешно покачала головой.

— Нет-нет, не стоит! Я… э-э… сильно озябла.