Книга Моим детям нужна мама! Слабонервных прошу не беспокоить!, страница 9 – Ольга Обская

Эвелина плохо разбиралась в психологии, тем более, в детской, но у неё возникло чувство, что с ребёнком что-то не так. Уж слишком он был… отрешён — безразличен ко всему окружающему. Кажется, малыш даже не поменял позы с момента, когда в детской случился пожар. Разве это нормально? Может, углублённость в собственные мысли — это его защитная реакция на стресс?

Ей захотелось вовлечь его в разговор, но для начала надо было представиться.

— Меня зовут Эвелина. Это моё полное имя. Но все друзья (а мы же станем друзьями, правда?), называют меня Лина.

— Лина! — восторженно повторила Лайла. — Как красиво! А вот нашу прошлую няню звали Вильгельмина. Такое длинное имя — я никак не могла запомнить. А ещё у нас была Пенелопа. Пенелопа, конечно, красивое имя, но не такое красивое, как Лина. А ещё у нас была Матильда. Папа говорил, что она была невнимательная. Она всё время читала, даже когда мы строили башни из подушек. Но всё равно она мне нравилась больше, чем Пенелопа. Потому что Матильда рассказывала нам на ночь сказки. Лина, — девочка подняла глаза, полные сияющей надежды, — вы ведь тоже будете рассказывать нам сказки? Правда?

Эвелина на мгновение оцепенела. Она была совершенно очарована этим милым разговорчивым лисёнком, но…

Сказки???

Она любила читать, однако с тех пор, как вышла из детского возраста, её интерес сосредоточился на таких произведениях, после которых и не всякий взрослый уснёт.

Тёмное фэнтези, мистика, ведьмы, вампиры…

И что из этого выбрать для пятилетних детей?

Нет, если хорошенько подумать, Эвелина, наверное, вспомнит что-то подходящее. “Колобок” там, или “Курочка Ряба”. Хотя это такая скукота…

Бом… дзынь-дзень-бом… бум-бом…

Старинные часы в гостиной начали солидно и мелодично бить девять вечера.

Эвелина поняла, что начинается самое трудное. Даже вздохнула тяжело и чуть-чуть безнадёжно, представив, как начнут упираться и капризничать эти два с виду милых ребёнка, когда она объявит, что пора идти спать.

Однако произошло то, чего она не ожидала.

— О, — воскликнула Лайла, прислушиваясь к бою часов, — девять! Пора нас с Максимилианом укладывать спать.

Она взяла Эвелину за руку и весело защебетала:

— Пойдёмте, я покажу наши с Максимилианом кроватки. Они такие чудесные! Моя — с розовым балдахином. Я люблю всё розовое. А вы, Лина? Пенелопа говорила, что взрослые не любят розовый цвет. Но я думаю, это не правда. Зачем же тогда вообще взрослеть?

Эвелина едва не рассмеялась.

Эйден стоял у окна своего кабинета, глядя на снежное побережье.

Снег падал ровно и спокойно, как будто в мире не происходило ничего странного.

И всё же в этом покое было что-то издевательское — слишком уж не совпадал он с бурей в голове владельца дома.

— Предложить должность няни… почтальону? — тихо произнёс он вслух, будто проверяя, как нелепо это звучит.

Да, нелепо.

И всё же — факт.

Что это было, чёрт возьми? Порыв? Отчаяние? Безумие?

Пожалуй, всё сразу.

Сегодня сбежала очередная няня — пятая за последние два месяца. И не просто сбежала — бежала так, что, даже забыла снять с головы ночной чепец. Эйден даже не стал спрашивать причину. Всё равно сказала бы что-то вроде: “Извините, ваша светлость, я… э-э… вспомнила, что у меня тётушка в Гринфилде при смерти”. Тётушки у всех умирали подозрительно синхронно.