Книга Бесплодная истинная для распутного дракона, страница 101 – Леона Эльсворд

— Хочу.

И он поцеловал ее.

Не резко и не страстно, а сначала почти осторожно, будто спрашивал разрешения даже после ее собственных слов. Мила сама поднялась на носочки, обвила руками его шею и ответила ему так нежно, что Роэн выдохнул, словно наконец признал поражение.

Я отступила назад так тихо, как только могла.

Разумеется, именно в этот момент за моей спиной на подоконнике обнаружился Сар.

— Видела? - прошептал он с неприлично довольным видом.

Я едва не вскрикнула и прижала ладонь к груди.

— Ты невозможен!

— Я документирую романтическую архитектуру.

— Молчи.

— Уже молчу. Но должен признать, Роэн целуется лучше, чем я ожидал.

Я схватила его под мышку и поспешно унесла прочь, пока этот хвостатый комментатор окончательно не испортил чужой прекрасный момент.

Утром Мила пришла ко мне с таким лицом, будто ночью в южной оранжерее не произошло ровным счетом ничего примечательного.

— Доброе утро, миледи. Платье голубое или серебряное?

Я посмотрела на нее внимательнее.

Она старательно избегала моего взгляда, что само по себе было почти признанием.

— Мила.

— Да?

— Южная оранжерея красивая ночью?

Она замерла, а потом покраснела до самых корней волос.

— Миледи!

Я улыбнулась.

— Серебряное платье.

Мила закрыла лицо руками.

— Вы видели?

— Немного.

— Богиня…

— Он хороший человек.

Она медленно опустила руки, и ее глаза сразу стали мягкими.

— Да. Очень хороший.

— И ты заслуживаешь хорошего человека.

Мила несколько секунд смотрела на меня, а потом вдруг обняла крепко и порывисто.

— А вы заслуживаете целый мир, госпожа.

Я осторожно улыбнулась, чувствуя, как внутри становится теплее.

— Мне бы пока пережить хотя бы один.

На четвертый день после возвращения Ольцег изменился, хотя сначала никто не понял, что именно произошло.

Утро выдалось ясным и почти безмятежным. В саду пели серебряные цветы, наполняя воздух тонким звоном, похожим на музыку далеких колокольчиков. Кайрен спорил с Вейлой о том, кто быстрее найдет тайный ход под лестницей, хотя оба пока даже не договорились, под какой именно лестницей собираются искать.

Эрик пытался убедить Талию, что ему уже вполне можно тренироваться, а Талия отвечала с таким ледяным спокойствием, что ему пока можно только сидеть, дышать и быть благодарным судьбе за то, что он вообще снова ходит.

Я находилась в библиотеке вместе с Элиасом.

Мы изучали старые карты Лунного Двора, вернее, того места, которое все привыкли считать Лунным Двором.

На каждой карте Ольцег был обозначен как остров. Перевалочный пункт. Дом на утесе. Порт. Сады. Шахты. Источники. Все выглядело привычно, почти понятно, но в каждой карте под центральными холмами оставалось странное пустое место.

Оно было не белым.

Оно было серебряным.

Словно сам пергамент отказывался рисовать то, что скрывалось глубже, под землей, под камнем, под корнями старой памяти.

— Это не ошибка, - сказал Элиас, глядя на карту так внимательно, будто пытался взглядом заставить ее открыть тайну.

— Не похоже на ошибку, - тихо ответила я и провела пальцами по серебряному пятну.

Кровь отозвалась мгновенно.

Так сильно, что я невольно вскрикнула и отдернула руку.

В тот же миг весь дом погас.

Не полностью, нет. Он словно не умер, а затаил дыхание. Свет в стенах отступил, ушел куда-то глубже, как вода уходит от берега во время отлива. Теплое сияние коридоров побледнело, серебро в камне потускнело, и Ольцег на одну долгую секунду стал не домом, а огромным живым существом, которое наконец проснулось и прислушалось к собственному сердцу.