Книга Маринкина башня, страница 72 – Мира Форст

— Леш, побудь с Янушем, не разрешай ему вставать, — попросила Агнеша. — Мне надо поговорить с Пашей.

Павел не ушел. Стоял в больничном коридоре у окна. Молодая медсестричка с любопытством наблюдала за ним со своего поста, размышляя, есть ли у нее шанс дать ему свой номер телефона.

Агнеша подошла к Паше. Встала рядом.

— И давно у вас связь? — спросил он, не поворачивая к ней головы.

Как объяснить? По меркам семнадцатого века они с Вороном влюбились друг в друга два года назад. А по меркам этой реальности прошло всего два дня.

— Паша, поверь, я не обманывала тебя и ни за что не стала бы. Прости, но я ничего не могу поделать с собой. Это чувство к Янушу возникло помимо моей воли.

— Спасибо за честность.

— Вот, возьми, — протянула она ему кольцо с аквамариновым камешком.

Он неожиданно улыбнулся.

— Оставь себе. Будешь хоть иногда обо мне вспоминать.

— Серьезно? Не хочешь забрать кольцо?

— Не хочу. Я же для тебя его покупал.

А Агнеша вдруг догадалась и прыснула.

— Хочешь, таким образом, насолить ему, чтобы он мучился от ревности?

— Вот-вот. Ты все правильно поняла.

Можно сказать, расстались они друзьями. А медсестричке не пришлось ничего выдумывать, Павел сам попросил у нее номер телефона.

— Леш, объясни как-нибудь родителям мое отсутствие, — взмолилась Агнеша.

— Скажу, что у тебя любовная горячка и ты сбежала с мужчиной.

— Леша!

— Ладно-ладно, придумаю что-нибудь, — пообещал брат и оставил парочку наедине.

В палате имелась вторая кровать. Агнеша подкатила ее к кушетке Ворона. Это было несложно, так как к ножкам крепились колесики.

Януш уже не раз видел ее в нижнем белье и обнаженной, поэтому она не стала прятаться в душевом отсеке и спокойно начала переодеваться в палате. Только не учла, что видел он ее в пуританском белье — панталонах и закрытом лифе, а не в кружевных ниточках.

— Ганя, что это на тебе надето? — хрипло спросил он.

Агнеша спохватилась.

— Господи, я не подумала, прости, — быстро натянула она на себя пижаму.

Только Януш все равно выглядел потрясенным.

— Черт! — сообразила она, что короткие шорты пижамы для него такая же провокация, как и кружевные трусики.

Агнешка юркнула под одеяло.

— Дожил, — страдальчески произнес Ворон. — Передо мной обнаженная красотка, а я настолько плох, что не могу воспользоваться ситуацией.

— Тебе больно? — спросила она.

— Очень.

— Я не то имела ввиду, — легонько шлепнула она его по руке под одеялом.

— Ты же видела, мне что-то вкололи, после чего боль улеглась. Ошейник этот на горле мне очень мешает, а в остальном терпимо.

— То, что тебе вкололи, называется обезболивающим.

— Я уже понял, что ты живешь в будущем. В прошлом меня быстрее бы добили, чем пытались спасти.

Агнешка рассмеялась.

— Да, слышала о таком обычае в древности, если кто-то тонул, нельзя было спасать, наоборот, помогали человеку утонуть, так как считалось, что его призывают боги.

— Ганя, я люблю тебя, — сжал он ее ладошку.

— Ну а я…, нет, — пропищала она.

— Нет? Вот как?

Прозвучало угрожающе.

— Я тебя не просто люблю. Я тебя обожаю. Вот так-то! — довольная собой, выпалила Агнеша.

— Насколько обожаешь, Ганя?

Она поняла, о чем он спрашивает.

— Настолько, что готова остаться в семнадцатом веке. С тобой. Навсегда.

Через десять дней Ворону сняли швы.