Книга Маринкина башня, страница 39 – Мира Форст

В зале стало очень тихо, впервые за трехдневное пированье. На нее смотрели сотни глаз. Агнеша глядела только на Вро́ну и наслаждалась видом его шокирующего лица.

— Агнес! Это было великолепно! — нарушила тишину Ефросина. — Это самый лучший танец, какой я только видела!

— Браво! — зааплодировал кто-то из гостей мужчин.

И его бурно поддержали остальные. Даже музыканты отложили свои инструменты и присоединились к овациям.

Агнеша отвернулась от Ворона и гордо прошествовала к своему месту за столом.

А вечером к ней наведалась Софья.

— Научи меня также танцевать, — чуть ли не потребовала она. — Что хочешь проси взамен, только научи.

— Отстань от царевича Дмитрия, оставь его Марине. Тогда научу, — пообещала Агнешка.

— Значит, правду говорят, — не допускала Софья мысли, что их с Дмитрием могли попросту видеть, — ясновидящая ты.

— Так что? — спросила Агнеша. — Будешь учиться танцевать или предпочтешь Станиславу рога наставлять?

— Танцевать, — выбрала Софья, благоразумно рассудив, что царевич все равно вот-вот уберется из Польши, а она не хотела упустить возможности научиться таким движениям, что сегодня продемонстрировала Агнес.

— Вот и отлично, — обрадовалась девушка.

Она не сомневалась, позже Софья все равно найдет себе нового полюбовника, но зато честь Марины больше не пострадает, во всяком случае не из-за жены родного брата.

Они определили время занятий, и довольная рыжая красавица ушла.

Едва начала готовиться ко сну, как в дверь опять постучали.

На этот раз на пороге стоял Ворон.

— Ну что, ты доволен? — ехидно спросила Агнеша.

— Ганя, прошу, никогда больше не танцуй так. Ни перед кем.

— Ты сам хотел посмотреть. Вот и посмотрел!

— Я ведь не мог предположить, насколько твои танцы отличаются от привычных. Теперь только и остается, ругать себя за то, что написал тот фант.

— Тебе не понравилось? — расстроилась Агнеша.

Ведь, если уж быть честной самой перед собой, танцевала она для него одного. А выходит, не впечатлила.

— Мне понравилось, — медленно произнес Ворон. — Даже слишком.

— Чем тогда ты недоволен?

— Ганя, твой танец будоражит. И не одного меня. А я завтра уеду и не смогу отгонять от тебя всех этих заинтересованных панов. Благо, что большинство из них также покинут завтра Самбор.

— Уезжаешь? — выделила Агнеша для себя главное и отмахнулась от всего остального.

— Воевода начинает готовиться к походу на Москву. Завтра мы сопроводим Дмитрия к князю Адаму Вишневецкому и затем будем все время в разъездах, будем собирать войско.

— И когда поход? — севшим голосом спросила она.

— Запланирован на конец августа.

— Януш, это безумие идти на завоевание Московского государства! Полякам не одолеть русских.

— Полякам нет. А вот в союзе с казаками вполне возможно.

— Казаками? — удивилась Агнеша.

— Царевич обратился к ним за помощью. Для казаков привычное дело доставлять троны разным претендентам, и им безразлично подлинный тот претендент или самозванец, лишь бы заплатил хорошо.

Ворон замолчал. Приблизился к ней совсем близко. Приобнял ее за талию.

— Что ты делаешь со мной, Ганя?

Прошептала:

— Тоже, что и ты со мной.

Он наклонился к ее губам. Почти коснулся.

Но… поцелуя не случилось.

— Агнес! — без всякого стука ворвалась в ее покои Марина. — О, простите.

— Не беспокойтесь, панна. Я уже ухожу, — с сожалением глянул Ворон на Агнешу и быстро вышел.