Книга Новенькая не для меня, страница 27 – Тина Дорофеева

Но раньше у мамы не было такой заторможенности в речи.

— Мам, ты опять подсела на успокоительные?

— Что? Нет, конечно, Ярослав, – напряженно смеется, а у меня от этого смеха внутри все скукоживается, – просто слегка устала.

Ага, устала. Мы это уже проходили. До больницы дошло, пришлось откачивать, потому что мама дозу перепутала.

А все папочка виноват. Задавил маму, что она шаг без его ведома боится сделать.

— Мам, тебя папа не трогал?

Снова этот надрывный смех.

— Сынок, все хорошо, не волнуйся. У нас с папой все спокойно.

Ага, знаю я это спокойно.

Прикрываю глаза и откидываю голову. Думаю, как поступить и ехать ли домой. Нужно проверить, как мама и говорит ли мне правду. Но не факт, что я смогу сохранять спокойствие, если я застану дома отца и мы с ним снова закусимся.

— Хорошо, ладно.

— Как твои дела, сынок? – голос мамы вроде даже крепнет.

И это вселяет надежду. Ну мало ли, может, и правда куда-то ездила и устала. А я уже тут накрутил себя.

Или я просто прячу голову в песок, чтобы убежать от проблем семьи?

— Хорошо, как всегда. Учеба, тренировки.

— Девочки, –добавляет мама и смеется.

Её теплый и родной смех прокатывается по телу и замедляет бешеный пульс.

Становится немного легче дышать, и я начинаю слышать, что творится вокруг.

— Не, мам, какие девочки. Не до них, – ржу в ответ.

И даже не вру. Мне реально стало не до девочек после появления одной конкретной девочки.

— Ой, врушка. Я же знаю, как на тебя смотрят представительницы слабого пола. Красавчик такой получился у меня, – мама смеется уже громче, и меня расслабляет.

Смотрю в лобовое стекло на начинающийся дождь. Стук капель по капоту ещё сильнее успокаивает. Мне уже не хочется сломя голову нестись и проверять, все ли в норме дома. Я просто хочу слушать мамин голос и верить, что все хорошо.

Я так устал видеть плохое, во которое окутана моя семья. Ещё дебильнее то, что я не могу с этим ничего поделать.

— К нам новенькая пришла, – зачем-то брякаю и прикусываю щеку.

Черт!

— Ух ты, – тут же цепляется мама за фразу, а я проклинаю себя за болтовню, – поэтому тебе резко стало не до девочек?

— Что? О, нет, мам, вообще не из-за этого, – ну-ну, ври больше, Яр.

Стискиваю зубы, чтобы не застонать от своей же оплошности.

— Ну ты же не просто так заострил на этом внимание, – поддевает мама, а я громко фыркаю.

— Ну не рассказывать же тебе, какие формулы мы прошли, – встаю в оборону.

— Красивая?

— Кто? – нарочно туплю, хотя в голове тут же возникает образ Снежинки.

— Не знаю, я не разглядывал, – тарабаню пальцами по рулю, следя за проходящей парочкой.

— Ой, вруша, – снова смех мамы бальзамом проливается на израненную душу.

Мне всегда кажется, если мама смеется, значит, все хорошо. Жаль, что это только видимость её счастья.

— Мам, когда ты уйдешь от папы?

И тут я понимаю, что я полный дебил. В трубке повисает тишина, и я слышу всхлип.

Да бли-и-и-и-и-ин!

Снежа

— Я вот сейчас не понял, это что такое было? – папа бесится.

От него исходят волны этого бешенства, и я его понимаю. Он же не раз говорил, чтобы я не смотрела даже в сторону Бородина, а тут он застает нас чуть ли не в обнимку. Нос к носу.

— Пап, не злись. Ничего криминального не произошло. Ну остановился возле меня одноклассник, что мне теперь делать? Шарахаться от всех? – пытаюсь подстроиться под его быстрый шаг, но все равно не успеваю.