Книга Новенькая не для меня, страница 28 – Тина Дорофеева

— Ай, можно помедленнее? Я, конечно, уже не на костылях, но и бегать мне не разрешали, – недовольно бурчу, внимательно всматриваясь в гальку под ногами.

— Прости, – папа притормаживает и оборачивается на меня, – просто я немного не ожидал, что застану вас в обнимку.

— Да, пап, – закатываю глаза, – ну в какую обнимку?

— Я видел его руки на твоей талии, Снежа. Не нужно меня сейчас выставлять слепым параноиком.

Ну да, зрение у папы острое. Иногда чересчур.

— Да он просто придержал, – пытаюсь защититься, но прекрасно понимаю, что все мои попытки сейчас полетят в пропасть.

Папа громко фыркает.

— Я тебя предупреждал насчет Ярослава.

— Я помню, пап, проблем с памятью не наблюдалось.

В такой перепалке доходим до жилого корпуса.

— Снеж, я надеюсь, что ты у меня умная девочка, – смотрит в глаза так, что хочется заскулить от безысходности.

Папочка, ну я ничего не могу с собой поделать. Когда Бородин рядом, меня словно меняют.

— Пап, все у меня хорошо. Я справляюсь.

Папа окидывает меня внимательным взглядом и качает головой.

— И когда мы перестанем скрывать наши родственные отношения? – усмехается.

Пожимаю плечами. Как только буду уверена, что новость о том, что я директорская дочь, не сведет всех с ума, то обязательно перестанем. А пока мне нужно влиться в коллектив.

— Как только, так сразу всем расскажу, кто я такая. Договорились?

Отец только качает головой.

Заходим внутрь, и руки начинает покалывать от ощущения тепла. Отходняк после улицы.

Обдаю кожу горячим воздухом и пытаюсь расслабить напряженные мышцы.

Папа скрывается в крыле для администрации, а я бреду в сторону комнаты.

— Эй, Снежка, – откуда-то из-под лестницы доносится громкий шепот Лизы.

Дергаюсь и кручу головой, но подруги не нахожу.

— Я тут, внизу, – опускаю глаза и замечаю, как Лизка, согнувшись, выглядывает из какого-то лючка, – дуй сюда.

Наклоняюсь и ныряю в небольшое пространство под лестницей.

— Это что ещё за тайное убежище?

Лизка фыркает и закрывает дверцу.

— Это место уединения страдающих душ, – заговорщицки шепчет она. – Ой, короче, просто как-то нашли эту комнатку и обустроили, чтобы можно было свалить от проблем бытия.

— Понятно, – фыркаю я и окидываю взглядом помещение.

Оно не высокое, в полный рост тут точно не встать. На полу три кресла-мешка, в одно из которых и падает Лиза, и небольшой просвет, через который в комнатушку попадает свет из коридора.

— Я смотрю, ты избавилась от своих друзей, – кивает на трость.

Угукаю.

— Это же хорошо? Можно считать это прогрессом?

— Определенно, осталось только собрать сумму на операцию.

— А что за операция?

Я вижу, что интерес Лизы искренний, но я все ещё не люблю поднимать эту тему. Хотя, если я так и буду закрываться от остальных, то и Лиза постепенно отвернется от меня. Никто не любит секреты.

— Эндопротезирование голеностопного сустава.

Глаза Лизы расширяются, и она прикусывает губу.

— Ой, звучит весьма внушительно и малоприятно. Это тебе протез будут ставить?

Киваю.

— Дорогая операция?

Снова киваю. Стоит только вспомнить эту цифру, и мне становится дурно.

— Около тринадцати тысяч евро.

Я, кажется, слышу, как Лиза сглатывает. Её глаза округляются, рот открывается в немом возгласе.

— Офигеть. Это немало.

Сжимаю губы.

— Это единственная возможность восстановить ногу. Сама виновата. Надо было слушать врача и не прыгать как ненормальная, когда ещё не поправилась полностью.