Книга Сводная не для меня, страница 47 – Тина Дорофеева

Опять он насмехается надо мной. Поднимаю ногу и с кровожадным удовольствием опускаю её на ногу Антона.

Он шипит и пронзает меня злющим взглядом.

— Ты что творишь?

— Ой, прости, случайно.

Антон прищуривается, и я уверена, что он ни на секунду не верит в мои искренние извинения.

Но только угукает и переключается на все ещё стоящего Оскара.

— Если услышишь от кого-то, что эти сплетни продолжают ползти по школе – дай знать, ОК? Я популярно объясню, чему нужно верить.

— Да без проблем, мужик. Я погнал, а то у меня ещё отработка, – Оскар кривится и оставляет нас наедине.

И Антон полностью переключается на меня. А у меня предательски вспыхивают щеки.

Пытаюсь отодвинуться от Антона, и тоже пойти по своим делам, но стоит мне сдвинуться на сантиметр.

Мой путь преграждает рука Антона, и мне приходится замереть.

— Ты же понимаешь, что ничего подобного я никому не говорил? – вкрадчивый голос Антона посылает по коже мурашки.

Он продолжает держать мою руку, и это путает мысли. Сбивает с толку. Заставляет думать совсем не о разговоре. Прокручиваю его слова в голове и пытаюсь составить связный ответ.

— Как я могу это понимать? По словам Оскара?

— По степени моего удивления. Ник, – Антон отодвигает прядь волос с моего лица и наклоняется, чтобы посмотреть мне в глаза.

Молчу. Отвожу глаза, потому что не знаю, что ответить на его слова.

— Ник, – приходится снова посмотреть на Антона, он торопливо облизывает нижнюю губу, – мне это нафиг не нужно.

Он проводит костяшками пальцев по моей щеке, и я не контролируя себя прикрываю глаза и тянусь за его рукой.

— Блин, как бы мы с тобой не ругались, распускать такие слухи – это низко.

Киваю. В горле комок, который мешает сказать. И Антон, понимая мое молчание как-то по-своему снова целует меня.

Всхлипываю. Ругаю себя за слабость. Потому что вместо того, чтобы пнуть его или ударить, куда дотянусь, я млею от его тепла.

Он отрывается от меня и упирается лбом в мой лоб.

Не знаю, откуда находятся во мне силы, но я не отвожу глаза, и смело встречаю его яркий взгляд.

Он злится? На кого?

— Почему ты злишься? – прикусываю язык, но делаю это уже после того, как успеваю подумать и заткнуться вовремя.

Антон хмурится.

— С чего ты взяла, что я злюсь?

— У тебя глаза посветлели. Ты, когда злишься, глаза…

«Боже, Ника, заткнись сейчас же!»

— Что не так с моими глазами? – Антон криво усмехается, но на этот раз я не расцениваю это как издевку.

— Нет, – опускаю глаза, – все с ними хорошо.

— Я злюсь, потому что нам испоганили такой момент. Такой ответ тебя устроит?

Пожимаю плечами, но внутри тут же теплеет от этих слов. И это глупо отрицать. Глупо обманывать себя.

— Ник, ну какой смысл мне врать? Особенно в таком?

— Показать крутость, я уже говорила.

— Я не считаю крутостью то, что пацан пытается усидеть на двух стульях. У меня появилась другая цель.

— И какая же?

Мне становится интересно, что он сейчас ответит. Но она медлит. Обдумывает что-то. Сжимает губы, на которые тут же перевожу взгляд.

Рязнов тяжело сглатывает, и я удивленно моргаю.

Волнение не в его стиле. А тут прям разволновался, слегка покраснел.

Но я не могу лишить себя удовольствия ещё немного понаблюдать за его муками.

— Может мы попытаемся начать все с начала?

Он вопросительно смотрит на меня, и смущаться теперь пришла пора мне.