Книга Одноклассница. Я тебя ненавижу, страница 85 – Тина Дорофеева

Опускаю глаза. Снова боюсь разреветься. Да и этот порыв уже проходит, и я осознаю, как глупо было прибежать в слезах к Кириллу.

Но почему-то я уверена, что он поймет и не осудит мою слабость.

— Бабуля призналась, что родители оставили нас с Виткой здесь в обмен на папино место и квартиры бабули.

— О как, – Кирилл удивленно вздергивает брови, – и что?

— А теперь бабуля шантажирует их наследством, чтобы они меня не забрали.

— Молодец баб Света.

И он на полном серьезе. Округляю глаза.

— Молодец? Ты слышишь, что я тебе говорю? – отсаживаюсь от него, подтягиваю колени к груди и обхватываю их.

— Слышу. И пока не могу понять, что тебя так возмутило.

— Да они со мной как с вещью какой-то, – от волнения начинаю заикаться, и это раздражает.

Почему я никак не могу взять себя в руки и объяснить нормально, что меня это задевает?

— Я так не думаю, – Кирилл качает головой.

Меня пронзает боль, оттого, что я ошиблась. Примчалась в надежде на понимание, а в ответ вижу, что он не согласен.

— Не думаешь?

Кирилл мотает головой и добивает мое самообладание.

Вскакиваю на ноги.

— Значит, и ты считаешь, что вот так разменивать детей на квартиры и положение в обществе – это норма? Так и делается в семьях?

— Я этого не говорил, Кать.

Кирилл встает следом за мной и делает шаг ко мне.

— Нет, – поднимаю руку и отступаю, – не подходи. Я услышала тебя. Это норма. Так и делается…

Разворачиваюсь и дергаю дверь на себя. Только вот не успеваю сбежать. Над головой опускается ладонь, и дверь с грохотом закрывается.

— Ты меня ни фига не услышала, – раздается над ухом вкрадчивый голос Кирилла, от которого по спине пробегают мурашки.

Стискиваю дверную ручку и боюсь повернуться. Оказаться с ним глаза в глаза.

— И что я тебе говорил про двери, которыми ты хлопать собираешься?

Вспоминаю момент в машине. Тогда Кирилл дал четко понять, что отношения не строятся на бегствах.

— Ну да, давай, ещё брось меня из-за этого, – прикусываю губу, когда чувствую, как к горлу снова подкатывают рыдания.

— А надо? – все так же вкрадчиво, и меня уже начинает чуть ли не колотить от его тона.

— Если хочешь, – стараюсь изобразить равнодушие, хотя сердце разгоняется, а пальцы сильнее цепляются за ручку.

Меня практически отдирают от двери, разворачивают к себе лицом и нависают.

— А ты? Хочешь? – выдыхает Кирилл возле моей щеки.

— Не хочу, Кир, – дрожащим голосом произношу и упираюсь затылком в дверь.

— Тогда просто дослушай, что я хотел тебе сказать.

Прикрываю глаза и сглатываю. Киваю.

— Я хотел сказать, что не считаю тебя какой-то вещью. Я считаю, что твоя бабушка поставила на кон все, чтобы вы остались с ней. Просто подумай, поступил бы так человек, которому все равно на своих внучек? Или который не хотел, чтобы они оставались с ним? Отдал бы все взамен вас?

И его слова бьют в самое сердце.

— Родители, да… не правы, что вот так просто взяли и исчезли. Но бабушка сделала все, чтобы было лучше вам. Эй, ну не плачь, пожалуйста, – Кирилл переходит на шепот.

И только сейчас ощущаю, как по щеке скатывается слеза.

— Я не знаю, что делать, когда вижу твои слезы, родная.

— Прости, – торопливо вытираю влагу с лица.

— За что простить?

Кирилл стискивает мою руку и прижимает к груди.

— Что вывалила все это на тебя, и что чуть опять не убежала, хотя обещала.