Книга Одноклассница. Я тебя ненавижу, страница 46 – Тина Дорофеева

Три года назад, накануне того, как между нами все пошло не по тому пути, Кир вечером возле подъезда меня поймал. Это был даже не поцелуй – мимолетное касание. Но оно меня напугало до трясучки.

И я сама все в шутку перевела и сказала, что мы друзья. Выстрелила сама себе в ногу. И Кир отстранился. Я даже моргнуть не успела, как он захлопнулся.

Боже. Я и не думала, что тогда я сама все разрушила.

Стоит, кулаки сжаты на максимум. Даже все вены проступают на тыльной стороне ладони. Голова низко опущена, дышит с надрывом.

Несмело подхожу к нему. Кладу руку на спину, отчего все тело напрягается ещё сильнее. Он будто заточается в камень.

— Лучше не трогай, Малинина.

Он так сильно напряжен, что я могу пальцем обвести каждую мышцу.

— Почему?

Он разворачивается и притесняет меня к холодному металлу площадки.

Дыхание застревает, а Кир будто бы начинает дышать за нас обоих.

В карих глазах мука, от которой у меня ноги подкашиваются.

— Почему, почему, почему? – цедит сквозь зубы.

— Что «почему»? – голос не слушается.

Я словно впервые вижу оголённые эмоции Воеводина. Он ничего не скрывает, не прячет.

Он настоящий сейчас.

— Ты такая есть, – каждое слово словно с трудом ему дается.

А я не знаю, как правильно отвечать на его вопросы.

— Какая, Кир?

Приближается, упирается лбом в мой и прикрывает глаза.

— Недоступная мне.

Отлепляется от меня, и мне становится холодно без него. Обхватываю себя руками.

— Так, может, что-то изменилось за три года? – задаю вопрос, но он тонет в звонке его телефона.

Этот звонок вдребезги разбивает момент.

Кир достает телефон.

— Извини, я отвечу.

На экране светится имя, но я не могу его разобрать. Слишком далеко стою.

Экран освещает теплую улыбку Кира, а меня как под дых простреливает тот его разговор. Где он кому-то в любви объяснялся.

— Я пойду, – не жду от него ответа, протискиваюсь мимо и ускоряюсь, чуть ли не бегу к подъезду.

Кирилл

Сбежала. Ожидаемо.

Ничего другого я от Кати и не ждал, когда открывал причину, почему у нас тогда все пошло вот так. И теперь мы имеем то, что имеем.

Не из-за меня, такого хренового, а из-за того, что я тогда вдребезги внутри разлетелся. Не хотел я другом её быть. Лучше стать врагом, чем выслушивать ее секреты.

Кто знает, может, я сейчас бы выслушивал истории о Борисове.

— Кирилл, ты ещё тут? – возвращает меня мама к разговору.

— Да, мам. Я тут.

— На выходных можешь погулять с Кариной.

— С чего такая щедрость? – хмыкаю и тут же до боли прикусываю язык.

Ну вот на фига? Нельзя просто заткнуться вовремя и не провоцировать?

— Ну, если не хочешь…

— Хочу, я приеду и заберу её.

— Мне звонила директор школы. Ты на этой неделе прям молодец. По оценкам и поведению. Я довольна. Папа тоже хвалит.

От этих слов хочется сжать зубы и заскрипеть.

Иногда складывается ощущение, что я у них как собачка, которую можно дрессировать и давать подачки, когда она все делает правильно.

И сейчас с губ готовы сорваться слова в духе «Да мне плевать!». Только вот потом я могу долго не увидеть Каришку. А для меня это единственная радость в серых буднях.

Она одна может вызвать во мне улыбку.

Ну и вон… Малинина. Иногда.

— Ну все, сынок, пока. До выходных.

Угукаю. Хотя в телефоне уже тишина.

Смотрю на закрывшуюся за фигурой Кати дверь и ударяю по перекладине. Опять все пошло не так, как я рисовал в голове.