Книга Одноклассница. Я тебя ненавижу, страница 43 – Тина Дорофеева

Мне проще жить, когда они забывают про меня. Не нужно этих пустых разговоров. Любезностей. И всей шелухи, которая из нас делает «нормальную» семью.

— Как дела?

И вот что отвечать? Все отлично, особенно когда вы не вспоминаете обо мне?

Слишком. Можно очень просто нарваться на злость отца, и тогда придется слушать, какая я неблагодарная дочь и что они меня неправильно воспитали.

— У меня все хорошо. Вот, собираюсь на концерт. Потом домой. Вы как? – через силу проталкиваю вопрос.

На самом деле мне плевать.

Я сама не поняла, как такое случилось, но в один день меня перестало волновать, что родители не звонят.

Их максимум – скинуть деньги на траты. Поздравить с днем рождения.

Они полностью погружены в свои дела и проблемы, и им отлично без меня и Витки.

Так продолжается уже не первый год. И нас всех все устраивает.

От родителей лучше держаться подальше. Особенно от отца, у которого в крови замашки диктатора.

Мы с Виткой не знали в свое время, куда прятаться, когда жили ещё все вместе.

— Музыка, да. Я звоню как раз по поводу этого.

А это уже совсем переходит все грани понимания.

Занятия музыкой – инициатива мамы. Она меня отдала в музыкальную школу, и она мне вбила в голову, что нужно отдавать этому делу всю себя.

— А что не так с моей музыкой?

Откашливаюсь. Становится трудно дышать, да и по всему телу разливается дикая усталость.

Как будто за минуту разговора я успела вагон параллельно разгрузить.

— Бабушка говорила, что у тебя скоро большой концерт, – не то вопрос, не то утверждение, – кажется, через неделю?

— Да, через неделю. В оперном.

— Прекрасно, мы с мамой хотим приехать.

Внутри все застывает.

— Зачем?

Зажмуриваюсь. Боже! Ну кто же за язык меня тянет?

— А ты не рада? – в голосе папы появляется сталь.

— Эм, просто неожиданно, пап. У вас же с мамой работы много.

Молчи! Катя!

— Ну у нас планы поменялись. Решили приехать к вам на несколько дней.

— М-м-м, круто, – стараюсь изобразить хоть немного радости.

Но внутри сковывает ужас. Даже несколько дней с родителями вгоняют в ступор. Хочется сбежать на другой край материка и не высовывать нос.

— Вот и отлично. Витка там не сможет приехать со своей деревни?

— Не знаю. Позвоню, узнаю.

— Да ладно, я сам. Все, дела, пока, дочь.

Сбрасывает.

— Пока, пап, – бросаю свою реплику в пустоту.

Разжимаю пальцы и смотрю на следы от телефона. Так сильно стискивала руку.

Зарываюсь пальцами в волосы и стараюсь заглушить болезненный стон в ладонях. Сердце оживает после шока и начинает тарабанить в ребра.

Кто-то ещё звонит, но у меня нет желания реагировать и разговаривать сейчас с кем-то.

Прячусь в свой ментальный домик.

— Кать? – знакомый голос прорывается сквозь шум в ушах. – Ты чего скулишь?

Ещё сильнее прижимаю ладони к лицу. Не могу смотреть на Кирилла.

— Кир, иди куда шел. Меня тут нет, – приглушенно, но, думаю, он все равно услышал.

— Случилось что? – пытается отлепить мои руки, но я слишком сильно не хочу смотреть в его глаза.

Боюсь наткнуться на очередную насмешку.

— Кать, на меня посмотри, – настаивает.

Мотаю головой.

— Кир, иди, а. Оставь меня одну.

— Да с фига ли? На меня, говорю, посмотри. Не трусь.

— Я не трушу, – бурчу, не убирая рук.

Хотя, наверное, совсем немного трушу все же. Но ему не нужно об этом знать. Пусть дальше верит в то, что я его боюсь.