Книга Любовь наглеца, страница 37 – Тина Дорофеева

Три года спустя.

Даша

Три года…

Кажется, это такой огромный срок. Целая вечность. Но когда я стояла перед зеркалом в своем платье, смотря на свое отражение, ловила себя на мысли, что эти три года пролетели как одно мгновение.

Мое платье было простым, без всяких кружев и рюшей. Таким же, как и мы с Ромкой без пафоса, но до дрожи настоящее. За окном шумел летний ветер.

Мы были в маленьком, уютном зале, заполненном нашими же друзьями. Гия был Ромкиным свидетелем и отчаянно нервничал, поправляя бабочку. Алиска свидетельницей и игриво посматривала в сторону Гии.

Все это я видела через огромное окно, пока приводила мысли в порядок и готовилась к самому важному дню в моей жизни.

Я перевела взгляд на зеркало и поймала себя на мысли, что не испытываю ни капли привычной паники. Только тихое спокойствие. Как будто все в мире встало на свои места. Как будто я возвращалась домой после долгой дороги.

Дверь приоткрылась, и на пороге возник Громов.

Невеста не должна видеть жениха до церемонии? Глупости! Мы не из тех, кто соблюдал правила.

Рома был в обычном, но идеально сидящем бежевом костюме. Без галстука, воротник рубашки расстегнут. В его руках не было цветов. Вместо этого он сжимал две простые кружки.

— Привет, — тихо сказал он, заходя внутрь. — Не помешал?

— Нет, — улыбнулась я. — Как там наши гости? Не разнесли еще ничего?

— Пока сдерживаются. Но Гия уже заглядывает в бар, так что все впереди.

Он подошел ближе и протянул мне одну из кружек. От нее шел знакомый, до боли родной запах — имбирь, ромашка и малина.

— На, — сказал он. — Чтобы не нервничала.

Я взяла кружку, и пальцы наши соприкоснулись.

Мы молча постояли так, попивая наш «фирменный» чай. В этом не было никакого пафоса, никакой театральности. Была только наша история. Та самая, что началась с больной девчонки, дурацкого пледа с единорогами и желания все начать сначала.

— Готов? — наконец спросила я, ставя кружку на стол.

— Больше, чем когда-либо, — он улыбнулся своей ухмылкой, но в глазах у него было что-то новое. Что-то взрослое и очень серьезное. — А ты?

— Я ждала этого три года, Ром. Или даже с момента нашего знакомства в школе.

— Долго же я соображал.

— Главное, что в итоге сообразил, — поддела я его и подмигнула.

Рома кивнул, взял меня за руку и поднес ее к своим губам. Не для поцелуя. Просто прижался к ней, закрыв глаза. Так же, как делал это тогда, в моей комнате в общаге, когда все только начиналось.

— Поехали? — прошептал он.

— Поехали.

Церемония была нежной и очень быстрой. Мы не могли придумать длинных клятв. Мы оба ненавидели неискренность. Поэтому когда регистратор предложил сказать несколько слов друг другу, мы сначала растерялись.

Рома посмотрел на меня, взял мои руки в свои и заговорил. Голос его был тихим, но абсолютно четким, и его слышал каждый в зале.

— Даш, — начал он. — Мы с тобой начали все с конца. С глупостей, с обид, с недоговоренностей и обмана. Мы узнавали друг друга заново. Учились спорить и мириться, молчать и говорить, болеть и заботиться. И я понял одну вещь. Я не могу пообещать тебе вечность. Но я могу пообещать тебе завтра. И послезавтра. И все остальные завтра, которые у нас будут. Я могу пообещать, что всегда буду тем парнем, который принесет тебе чай, когда ты болеешь. Который будет держать тебя за руку, когда страшно. Который будет помнить все наши «первые разы». Я люблю тебя. Не за что-то. А просто потому, что ты — это ты. И мое место всегда рядом с тобой.

В зале стояла абсолютная тишина. Даже Гия с Алиской перестали перешептываться. А у меня по щекам текли слезы, но я даже не пыталась их смахнуть.

Пришла моя очередь. Я сделала глубокий вдох, сжала его руки.

— Ром, — начала я, и голос дрогнул. — Ты помнишь, ты тогда спросил, разрешаю ли я тебе заботиться обо мне? Так вот. Я не просто разрешаю. Я прошу. Навсегда. Я прошу быть моим домом. Моим самым надежным и теплым местом. Моим лучшим другом, с которым можно и в огонь, и в воду, и в аптеку за очередной порцией лекарств от моей простуды. Ты научил меня не бояться быть слабой. Ты научил меня, что настоящая сила — это не в том, чтобы делать все самой, а в том, чтобы позволить другому человеку помочь тебе. И позволить себе помочь ему. Я люблю тебя. И я выбираю тебя. Каждый день.

Мы не слышали, что сказала регистратор дальше. Мы не видели ничего, кроме друг друга. Мы просто обменялись простыми кольцами, без камней, точно такими же, как и все в нашей истории.

А потом он поцеловал меня. Это был не страстный поцелуй. Это был медленный, нежный, глубокий поцелуй. Поцелуй-обещание. Поцелуй-возвращение домой.

А потом был тот самый синий Запорожец, увешанный бантами и жестяными банками, который с таким же треском и грохотом, как и три года назад, повез нас в наше совместное завтра. Мы мчались по знакомым улицам, ветер бил в лицо, а Гия и наши друзья кричали нам вслед что-то радостное и неразборчивое.

Три года. Они пролетели как одно мгновение. Но впереди у нас была целая вечность из таких же мгновений. И я знала, что каждое из них будет таким же настоящим. Таким же нашим.