Книга Запрет на браки в Чосоне. Том 3, страница 105 – Чхон Чжихе

Из-за этого мерзавца погиб Синвон.

«Я найду его. Я сам поймаю этого пса. И буду смотреть, как он корчится от боли. Он заплатит. За все».

Тела, найденные среди развалин сгоревшей тюрьмы, невозможно было толком опознать. Останки Хёнхи и госпожи Со обгорели до неузнаваемости – лица были полностью изуродованы огнем.

И именно эту весть Соран услышала первой, очнувшись в королевской опочивальне на следующий день. Она провела в беспамятстве долгое время, а очнувшись, узнала, что тело Синвона так и не нашли.

От этого сердце сжалось, будто провалилось в бездну.

Неужели он умер? Не верилось. Неужели Синвон и правда умер?

Но ведь если тела нет, значит, остается хотя бы крошечная надежда? Пусть призрачная, но все же… хоть какая-то…

Пока Хон ухаживал за Соран, которая никак не могла прийти в себя после пережитого, в королевские покои прибыли Сонхек и Хваль. Сказали, что есть срочная весть для государя.

Неужели что-то о нем? В груди Хона вспыхнула слабая надежда.

Запрет на браки был снят, госпожа Со и Хёнхи погибли, но расследование, порученное Сонхеку и Хвалю, не прекратилось. Хон снова и снова приказывал им лишь одно – найти Синвона. Хон думал так же, как и Соран: Синвон жив. Наверняка он где-то прячется, чтобы не подвергать их опасности, как и в прошлый раз, когда его ранили в руку.

— Ваше Величество, мы наконец нашли его.

Сонхек и Хваль поклонились, голоса их звучали напряженно.

— Нашли? Кого именно нашли? – На короткое мгновение в глазах Хона вспыхнула надежда.

— Господина Чо Сонгюна.

— А…

Не то, на что он надеялся. И все же известие важное.

— Этого человека нужно немедленно схватить.

— Да… конечно.

Весть оказалась не той, которую они ждали, но поймать министра действительно было необходимо любой ценой. Он обязан понести наказание. Перед глазами снова встал пропитанный кровью пояс принцессы Ан. Убив ее, бывший министр Чо Сонгюн стал главным виновником запрета на брак, обрушившегося на страну. Высокопоставленный сановник, живший на государственное жалованье, еще и руководил шайкой похитителей невест. Если он жив – кто знает, что он замышляет?

— Сегодня на рассвете он собирается сесть на лодку у переправы на Хангане, оттуда отплыть в Чемульпо и там сесть на торговое судно, идущее в Цин.

Хочет удрать в другую страну? Этому не бывать.

— Если мы столкнемся с ним, можем ли сразу стрелять на поражение?

— Что?

Именно за этим Сонхек и Хваль прибыли сюда – за королевским дозволением убить министра на месте. Они считали, что в смерти Синвона виновен именно он, и боялись, что, если они его увидят, не смогут удержаться.

— Этого я не дозволяю, – Хон медленно покачал головой.

Значит, не казнить? А схватить живым, чтобы понес наказание по закону страны?

Но Хон продолжил:

— Потому что я убью его сам.

Он поднялся, снял королевский наряд и твердо произнес:

— Я сам стану свидетелем его конца.

Он начал готовиться к выходу. Его глаза сверкали. В них пылала месть.

Министр военного ведомства выжил.

Пока тюрьма полыхала, а королевские стражники, петляя среди языков пламени, спешно открывали двери камер и выводили узников, он до последнего прятался в углу и оставался незамеченным. Ярко-алое пламя с каждой секундой надвигалось все ближе. У стражников не было ни сил, ни времени проверять каждую камеру. Они просто не открыли дверь – сочли, что внутри никого нет.