Книга Зов лисы, страница 122 – Валерий Горшков

Особенно странным казался мужчина в ватнике. Он спешно заходил в зал, останавливался на самом видном месте в его центре, охлопывал карманы и бросался назад в дверь. А через минуту возвращался и повторял все действия в точности, даже наступая на те же плитки на полу.

У задумчивой женщины возле автомата с напитками звонил телефон, она принимала вызов и, услышав одно-два слова, нервно сбрасывала, возвращаясь к выбору напитка. И так снова. И снова. И бесконечный раз снова.

Жизнью, даже загробной, такое запертое в моменте существование было сложно назвать. Это больше походило на подражание жизни, её имитацию. Бесперспективность существующей вне времени Туонелы заполняли миллиарды воспоминаний о самых заурядных, рутинных моментах. Покупка билетов, проверка времени на телефоне, ожидание готовности кофе из аппарата и прочие мелочи, свои для каждого, крутились по кругу.

Не в силах больше наблюдать за механическим бесцельным взаимодействием обитателей Маналы, Агата встала и, продираясь через плотную толпу холодных спин и локтей, направилась к платформе. На неё как раз вот-вот обещали подать автобус.

Автобус до Ведлозера оказался полупустым — в него вошли всего несколько человек, хотя у кассы Агата слышала, что рейс пользовался спросом. Видно, большинство пассажиров так и остались в здании вокзала дальше покупать билеты, ждать автобуса и сверяться с расписанием.

Отсутствие большого количества пассажиров создало иллюзию привычной по миру живых нормальности. Рассевшиеся отдельно друг от друга пассажиры не производили никаких явных действий. Только пристальное изучение позволяло заметить в них ту же цикличность, что и у остальных обитателей Туонелы.

Женщина на переднем, повёрнутом к остальным сиденье боролась с дремотой. Её веки смыкались, она сопротивлялась и отмаргивалась. И эти отмаргивания через минуту повторялись в точности.

Подросток, сидящий по другую сторону прохода от Агаты, переписывался с кем-то в мессенджере с устаревшего лет на десять телефона. Читал сообщение, набирал своё, отправлял, получал ответ, снова набирал. Пальцы проворно бегали по экрану с небольшими передышками. Диалог уползал вверх по дисплею закольцованной лентой с картинкой-котиком, обсуждением тягостной разлуки и сообщением о том, что парень наконец сел в автобус.

Наблюдая за подростком и пытаясь подсмотреть его сообщения, Агата поняла, что у всех в этом коротком отрезке бытия существовала и вся остальная жизнь. У каждого была причина куда-то ехать, они планировали свои действия по прибытии, обладали мечтами и беспокоились о близких.

В каком-то смысле их загробная жизнь была прежней, но с одним нюансом, заметить который для них не представлялось возможным. И нюанс этот заключался как раз в цикличности, не оставляющей между повторами места для паузы, достаточной, чтобы задаться вопросом: «Где я и почему тут всё так?»

Сама возможность наблюдать за петлями со стороны вдруг показалась Агате непростительным вмешательством в заведённый здесь порядок. Если бы не предыдущий опыт перемещения между Калмарантой и Петрозаводском, она даже могла бы подумать, что Автобус никогда не приедет в Ведлозеро. Но он приедет вовремя по расписанию. А ведь все эти пассажиры вокруг добраться до конечной точки маршрута не должны были — им следовало пребывать внутри собственных маленьких циклов в бесконечной дороге.