Книга Хуже, чем развод, страница 27 – Лиза Гамаус

Он бледнеет. Глаза бегают, вычисляя риски.

— Ты… ты не посмеешь. Ты сама в этой лодке. Ты моя жена! Твой капитал, твоя репутация…

— Мою репутацию я отстираю историей о том, как я боролась с коррумпированным мужем-предателем. А капитал… я готова его потерять, лишь бы смотреть, как ты тонешь. Ты недооценил меня. И переоценил свою незаменимость для них.

Я вижу, как в его голове щёлкает некий переключатель. Страх меняется на холодную ярость, а затем – странную, почти деловую усталость.

— Какие у тебя доказательства? – спрашивает он тихо.

Я улыбаюсь. Улыбкой, которой научилась у него.

— Дневник Светланы. Оригиналы. Не те папочки, которые ты мне подсунул. А настоящий, где она подробно описывает твои «вологодские кружева», встречи с людьми без лиц и свой страх не перед тобой, Мирон, а перед тем, кто стоит за тобой. Перед «Хранителем». Их уже изучают люди, которым ты не указ.

Это очень рискованный блеф. Но я уже не могу отступать. Меня несёт. Я не говорю, что архивы у Алисы, но даю понять, что они у меня в руках. Я ставлю на его параноидальный страх перед прошлым, которое может вернуться.

Он делает глубокий вдох. До него доходит. Онзнает о существовании этих записей. Возможно, искал их после смерти Линды.

— Где дневник? – выдыхает он.

— Не твоё дело. Твой выбор: говорить или тонуть. Я жду в номере до трёх завтра. –делаю шаг, чтобы пройти мимо.

— Подожди, – его рука хватает меня за локоть. Хватка крепкая, но не агрессивная. Словно он цепляется за последнюю соломинку. – Ладно. Я скажу. Но не здесь. И не всё сразу. Линду я не убивал. Ты права, она влюбилась. Стала названивать, требовать, чтобы я ушёл от тебя. Говорила, что у неё есть рычаги против «Гнезда», что она знает, куда идут настоящие деньги. Сейчас, в этой международной обстановке, когда это опаснее всего.

— Ты алчный придурок! – вырывается у меня. – Я не хочу иметь с этим ничего общего!

— Она сошла с ума, – продолжает он. – Я пытался её успокоить, отвлечь… Но кто-то узнал. На неё вышли. Я не знаю, кто именно. Возможно… – он мнётся, в его глазах мелькает подлинное недоумение, смешанное с подозрением, – возможно, Артём.

— Артём? – я не могу скрыть удивления. – При чём тут он? Он работал на тебя.

— Он работал на нас. И он был ближе всех к Светлане. А после её смерти… он слишком спокойно всё принял. Слишком быстро вошёл в курс новых дел. Он знал Линду. И он… он единственный, кроме меня, кто знал о её «запасе» на чёрный день. Я думал, он наш человек. А теперь не уверен. Может, оних человек с самого начала.

В его словах есть горькая логика. Но я вспоминаю глаза Артёма в мастерской, его растерянность, его попытку выгородить Алису. Непохоже. Или он гениальный актёр?

— Это лишь догадка, – холодно говорю я. – Мне нужны факты. Имена. Контакты. Всё, что у тебя есть по «Хранителю».

Мирон отпускает мою руку.

— Хорошо. До завтра. К трём. Только… Вика, – он смотрит на меня почти по-человечески, без привычной маски, – будь осторожна. Если ты правда всколыхнула это болото, они не пощадят. Им плевать на дневники, на разводы. Они просто стирают угрозы.

— Я уже в центре этого болота, Мирон. Благодаря тебе. – Я поворачиваюсь и ухожу, не оглядываясь.

Поднимаясь в лифте, я чувствую, как дрожат колени. Не от страха. От адреналина. Я загнала в угол самого Мирона. И получила первое имя. Артём.