Книга Павшая луна: комплект из 2 книг, страница 735 – Джим Чайковски

Крайш схватил Шийю за плечи и попытался приподнять ее, но она не сдвинулась с места. Райф оттолкнул его.

— Так не делается. К даме следует относиться с почтением.

Несмотря на его легкомысленный тон, сердце так и сжалось у него в груди. Он боялся того, что должен был сделать дальше, – хотя не то чтобы это могло быть хоть чем-то для нее чревато. Если у него ничего не выйдет, это лишь подтвердит то, чего он втайне боялся: что у Шийи на самом деле нет никакой связи с ним, что как бы ему ни казалось, будто она заботится о нем, это не соответствовало действительности – просто это его желания отражались в ее бронзе.

«Если мне суждено умереть, оставь мне хотя бы эту иллюзию».

И все же Райф предпочел бы не умирать. Так что он поднял руки и положил ладони на ее обнаженную грудь: туда, где, по его представлениям, должно было находиться ее сердце – где он хотел, чтобы оно было.

Райф был далеко не столь уж силен в обуздывающем напеве, но припомнил одну мелодию, уже знакомую Шийе – в том числе и в его исполнении. Он шепотом затянул ее, едва не задыхаясь от страха, и с каждым новым словом позволял своему голосу усиливаться и крепнуть, извлекая из прошлого колыбельную своей матери и предлагая ее Шийе. Это была песня утешения и обещания любви, которая никогда не угаснет.

«Услышь меня, Шийя…»

Он делал нечто подобное полгода назад, наткнувшись на нее, сломленную и умирающую, в лесах Приоблачья. Тогда потребовалась вся сила Шан – его прабабушки – и четырех других кефра’кай, чтобы оживить Шийю. Он тоже присоединился к ним, предлагая ту малость, на которую только был способен.

«Но теперь здесь только я, Шийя…»

Его руки слабо светились, и даже несколько робких прядок выбились из пальцев, растревоженные колыбельной. Райф позволил им осесть и согреть эту самую нежную точку у нее на теле.

Тогда, в Приоблачье, он практически не знал ее. Они были едва знакомы. С тех пор они провели вместе полгода, большей частью на борту «Пустельги». Райф находил утешение в ее обществе: в тихих разговорах, в молчаливых трапезах, в прикосновениях – которые, возможно, были более значимыми для него, чем для нее. И все же Шийе, казалось, тоже было уютно и покойно с ним. Ее улыбки стали шире, прикосновения – более продолжительными. Она часто искала его первой, а не наоборот, как будто тоже нуждалась в нем.

«Но только ли во мне, Шийя? Неужели я обманывал себя?»

Райф продолжал петь, и его руки светились еще ярче, когда он вспоминал такие моменты. Он посмотрел Шийе в глаза и предложил ей в дар то единственное, что у него сейчас оставалось.

«Это просто я сам…»

Ладони у него вдруг потеплели, привлекая его взгляд. От груди Шийи тоже робко поднимались золотистые пряди, рассеиваясь в туман на концах. Они опустились ему на руки, на миг удерживая его. До Райфа донесся ее собственный напев – успокаивая, делясь тем, что она о нем думает.

«Тебя всегда достаточно…»

Ее бронза согрелась от его ладоней – и от источника силы, который он всколыхнул. Рябь, пробегавшая по ней от ее судорожных содроганий, понемногу разгладилась. Огонь вернул ее глазам лазурный блеск.

— Надо поспешить! – настаивал Крайш.

Шийя стал приподниматься – сначала неуверенно, затем более быстро. Сев, она посмотрела по сторонам: на дымную битву, на войну крыльев, на неистовство бури, заключенной в хрусталь.