Книга Павшая луна: комплект из 2 книг, страница 727 – Джим Чайковски

«Все мы стремимся к этому, – подумала она. – Ждем от тех, кто нас окружает, от связей, которые мы формируем, от жизней, которые мы разделяем. Это основа нашей человечности».

Никс вновь посмотрела на Корня.

«Ты не мог растопить это полностью».

Возможно, именно эта потребность и заставляла Корня – в одиночку на протяжении тысячелетий – поддерживать свое упорное порабощение рааш’ке. Это проделывалось не только для защиты его логова. Где-то в глубине души он наверняка желал какой-то степени связи с кем-то другим, какой бы испорченной она ни была.

Никс вприщур глянула на него. После того как она разорвала его связь с рааш’ке, он снова оказался в изоляции. И вот теперь, зная, что смерть близка, наверняка не хотел под конец оставаться один.

Никс ощутила укол печали по этому одинокому часовому, брошенному на века охранять это место. И все же жалость не помешала бы ей найти способ остановить его.

Впереди под взмах крыльев своего рааш’ке приземлился Даал. Она поспешила к нему, зная, что ей понадобится весь его источник силы без остатка. Сейчас нельзя было сдерживаться. Для любого шанса на успех следовало действовать по принципу «все или ничего».

* * *

Даал прошел вместе с Никс к текучей бронзовой фигуре. Ее остекленевшие глаза оставались устрашающе открытыми – немигающими, но сияющими осознанием происходящего. Никс уже вкратце рассказала Даалу о том, что произошло, и о грозящей миру гибельной участи.

— Этот Корень… – прошептал он, когда они подошли к бронзовой фигуре – словно опасаясь, что она их услышит, хотя у нее и не было ушей. – Он говорит, что только Шийя может остановить его. Даже с помощью обуздывающего напева, как мы заставим его повиноваться нам? Он явно слишком силен, чтобы поддаться твоему обузданию, даже с моей силой.

— Я не знаю. Но Корень наверняка потратил немало энергии на подготовку и приведение в действие этой ловушки. Это должно было на нем сказаться.

Даал обвел взглядом остальных, что собрались позади них с напряженными лицами. Корень высился перед ними недвижимой статуей, впаянной в медь. За плечом у него Шийя по-прежнему оставалась запертой в коконе из хрусталя и изумрудного огня – беспомощно билась внутри, каким-то образом перенося свое неистовство на сферу турубьи в центре купола.

Никс встала рядом с Даалом.

— Чего ты от меня хочешь? – прошептал он.

Она протянула ему руку.

— Того же, что и всегда. Ты будешь моим быстропламенем. А я – твоей горелкой.

Даал закрыл глаза и взял ее за руку. Едва только их ладони соприкоснулись, как с неистовым жаром вспыхнул уже знакомый обоим огонь. Даал растворился в ней. Это больше не казалось чем-то противоестественным – скорее желанным. Его пламя изливалось из него, перекачиваемое его собственным сердцем, с каждым вдохом разгораясь все жарче.

Даал почувствовал, как у него леденеет кожа, но держался твердо.

Он был вознагражден, когда стоящая рядом Никс наконец тихо затянула мелодию без слов, подпитываемую его пламенем. Даал ощутил вибрацию ее горла, как если б оно было его собственным. Ее напев все нарастал, омывая обоих. Она вытягивала из него все больше и больше, отчего он уже начал задыхаться, хватая воздух ртом.

Песня хлынула бурным потоком, заполняя их обоих, пока в них больше не осталось места. Даал вспомнил, как тонул в море Сновидцев – живой, но с отягощенными водой легкими, вспомнил эту тяжесть без паники. Это было очень похоже.