Книга Павшая луна: комплект из 2 книг, страница 268 – Джим Чайковски

И тем не менее сейчас висящая в воздухе песнь остановила страшного зверя.

Впрочем, быть может, он просто выжидал.

Следом за первым серпозубом на площадь выбежал второй и застыл рядом, плечом к плечу, в той же угрожающей позе.

Райф попятился назад к повозке.

Окружившие Шийю женщины продолжали петь, словно не замечая смертельную опасность.

«Чего они ждут?»

Один из серпозубов потерял терпение. Подогнув задние лапы, он прыгнул с грозным ревом, вытянув вперед передние лапы и растопырив окровавленные когти.

Однако, прежде чем гигантская кошка обрушилась на женщин, из высоких дверей трактира выскочила черная тень. Врезавшись серпозубу в бок, она отбросила его в сторону. Два страшных зверя покатились по земле. Когда они наконец остановились, мускулистое животное с полосатой шкурой стояло над поверженным серпозубом. Его страшные челюсти сомкнулись на горле кошки. Животное дернуло головой в сторону, разрывая шерсть и плоть. Брызнул фонтан алой крови.

Распростертая на земле кошка корчилась в предсмертных судорогах, теряя с хриплым кашлем последние капли жизни.

Не обращая на нее внимания, нападавший повернулся ко второму серпозубу, ощетинившись.

— Что здесь делает варгр? – выдохнула Ллира.

Райф окинул взглядом женщин, обступивших Шийю.

«Это они каким-то образом позвали чудовище нам на помощь?»

И тут же появился ответ на его не высказанный вслух вопрос. Из залитой светом факелов корчмы вышла девушка в сопровождении своих спутников. Она запела, обращаясь к собравшимся на площади, и ее голос присоединился к голосам туземок, сливаясь с ними в единую гармонию.

Райф тщетно силился понять, кто она такая.

Но Пратик, похоже, догадался.

— Ду’а та! – в благоговейном почтении пробормотал он.

Никс пела, обращаясь к зверям на площади. Девушка добавляла свой голос к голосам женщин, в то же время впитывая в себя их нити. Она опиралась на эти нити, словно паук, танцующий на своей паутине, осторожно, неуверенно, по-прежнему сомневаясь в своем даровании.

Никс узнала Шан по звучащим у нее в голосе серебряным нитям, Дэлу – по пламени молодости. Остальные кефра’кай добавляли силу с каждой нотой. Кое-где Никс даже улавливала напевную мелодию колыбельной.

Однако во всем этом переплетались тонкие нити из бронзы, настолько древней, что, казалось, она была покрыта зеленым налетом. Краем глаза Никс заметила источник этих нитей – женщину с выкрашенной в бронзовой цвет кожей. Похоже, она была ранена и держалась из последних сил. И тем не менее в ней было что-то странное. Поглощенная другим, Никс решила пока что не задумываться над этим.

Она сосредоточилась на том, что казалось ей наиболее знакомым, – на сердце кровожадного зверя, укрощенного лишь теплом стаи.

Призыв Аамона разнесся над площадью. От этого негромкого рычания, наполненного высокими пронзительными нотками, у Никс пробежали мурашки. Однако песнь варгра в своей дикой красоте не уступала любой благозвучной мелодии.

Признав это, девушка добавила к ней свое пение. В одно мгновение их сердца слились воедино, позывы и устремления стали общими. Никс увидела окружающий мир глазами Аамона.

Она вспомнила, как испытывала то же самое с Баашалийей, и ее захлестнула глубокая скорбь.

«Сейчас на это нет времени…»

Вместо этого Никс насладилась вкусом крови во рту, дрожью мышц. Она окинула взглядом черную шерсть, желтые глаза, длинные клыки, услышала шипение огромной кошки, свистящее, дикое, полное злобы на все и вся, – но также обнаружила в нем боль и отчаяние.