Книга Дракон из черного стекла, страница 364 – Джим Чайковски

Поднялась закованная в броню рука, открывая залитый кровью профиль. Невидящий глаз уставился куда-то вверх.

— Регар…

Рука бессильно упала, унося с собой его жизнь.

Тазар потянулся к Аалийе и попытался сбросить тело на землю.

— Нет! – резко выкрикнула она – слишком уж резко, слишком страдальчески, чтобы взять это слово назад.

Позволив своему паладину бессильно обмякнуть у нее на коленях, императрица просто поехала дальше.

К тому времени, как процессия достигла главных ворот, землетрясение уже заметно утихло, сменившись отдельными толчками и дрожью. Аалийя въехала под высокую арку, образованную парой скрещенных золотых мечей.

Здесь тоже толпились люди – кричащие, злые, испуганные, готовые наброситься на кого угодно, – которые заполонили дворы как за крепостными стенами, так и перед ними. Она проехала прямо сквозь толпу, все еще держа бездыханного Регара у себя на коленях.

— Нужно поскорей добраться до бункера, – озабоченно произнес Тазар. – Наверняка еще не раз тряхнет, прежде чем все это закончится.

Аалийя согласилась – но только лишь с тем, что это еще не конец.

Она развернула лошадь, оказавшись лицом к городу. Увенчанная скрещенными мечами, украшающими арку прямо у нее над головой, еще раз посмотрела на руины внизу, чувствуя вес паладина, навалившийся ей на ноги – который сковывал ее, не позволяя избавиться от горя. По лицу у нее струились слезы. Аалийя плакала по мужчине, лежащему у нее на коленях, по городу, по всем, кого постигла такая же участь.

Постепенно крики и шум стихли – сначала рядом с ней, а потом все дальше и дальше в толпе.

Когда солнечный луч, пробившись сквозь пыль, осветил арку, Аалийя ощутила на себе тысячи глаз. Покрепче прижав к себе своего паладина, она открыла свою боль всему миру.

И тут под аркой, по дворам и за их пределами разнеслось тихое скандирование, распространяясь все дальше и дальше:

– Ил’лан Рас…

– Ил’лан Рас…

– Ил’лан Рас…

Райф застыл вместе со всеми остальными перед бронзовой раковиной на краю зловещего леса. Никс, стоящая рядом с ним, не сводила глаз с выгравированного на бронзе имени – Раб’альмат. Лицо у нее потемнело от отчаяния.

Он хорошо понимал ее чувство.

Все они понимали.

Зайти так далеко, потерять столько жизней – и только для того, чтобы обнаружить, что дверь перед ними заперта… И хотя Райф был умелым и опытным вором, это был не тот замок, который он сумел бы открыть. Никто из них не сумел бы – и, как следствие, теперь они подумывали о том, чтобы выломать дверь. Топором.

Джейс прикинул в руке свою секиру.

— Можно перерубить растяжки и сбросить сферу со всей ее энергией в шахту. Может, она запустится сама по себе… Как эти та’винские охладители на корабле.

— А если нет? – возразил Грейлин.

Джейс указал секирой на надпись.

— Ну, тогда… Тогда, по крайней мере, мы не позволим Элигору наложить на нее лапы. И двинемся дальше. Попытаем счастья с единственной турубьей и посмотрим, нельзя ли что-нибудь сделать с ней при помощи ключа.

— Это только если наши союзники смогут раскрыть местонахождение ключа, – напомнил Крайш. – И добраться до него раньше Элигора.

Судя по выражению лиц всех присутствующих, этот вариант никем всерьез не рассматривался.

Шийя подступила к бронзовой раковине чуть ближе. Райф так и сжался, уже зная, что она собирается сказать.