Книга Дракон из черного стекла, страница 233 – Джим Чайковски

Эти крохотные пылинки жизни пели свою собственную песнь, и вызываемая ею вибрация кристаллов звучала диссонирующим контрапунктом ее обуздывающему напеву. Но Никс не чувствовала в нем враждебности. Это был просто их напев, чуждый и непонятный ей.

Однако этот эффект затуманивал ее внутреннее зрение, ограничивал его доступ.

Она уловила мимолетные образы и другой жизни: роющей норы острыми когтями, порхающей на коротеньких, будто подрезанных крыльях, рыскающей короткими перебежками в этом тенистом приюте – жизни, ищущей убежища от палящего солнца и находящей утешение в более прохладных песках. Звон кристаллов превращал это кипение жизни в беспорядочное мелькание теней и призрачных вспышек.

Несмотря на все эти помехи, кое-что начинало понемногу вырисовываться. Из потока мимолетных сердцебиений, скрежета коготков и мягкой поступи лап начал формироваться рисунок, указывающий на четкую закономерность: все они стремились прочь от того места, где звон был громче всего. Как будто лес забил тревогу, отгоняя своих мелких обитателей от чего-то, что двигалось по кристальной прогалине, развертываясь шеренгой к озеру.

«К нам».

Из-за громкого перезвона, раздирающего ее обуздывающий напев в клочья, Никс никак не могла понять, что заставило этот тенистый приют откликнуться таким предупреждением.

«Что же там может приближаться?»

Сосредоточившись, она превратила свой напев в золотую стрелу, удерживая ее на туго натянутой тетиве своей воли до тех пор, пока от напряжения не задрожало все тело, а затем выпустила ее пронзительным аккордом, переполненным силой.

Режущие слух ноты рванули к цели, увлекая за собой ее дух. Стрела пронзила кристаллы, проникнув в пустое пространство между вибрирующими частичками энергии, образующих материю, и наконец все-таки прорвалась сквозь диссонирующий напев тенистого приюта.

И все же лес, так и пульсирующий жизнью, был огромен, и хор множества голосов заглушил одинокий голос Никс. Изъеденное этой неохватностью, золото стало осыпаться с ее стрелы, превращаясь в отдельные тонкие пряди, которые тут же испарялись. Никс пыталась сохранить концентрацию, но уже не могла контролировать происходящее. Стрела, выпущенная ею, завихляла в полете, а затем разлетелась вдребезги, рассыпавшись дождем золотых искр.

Никс поперхнулась и отступила на шаг в воде.

Но не от какой-то обратной реакции.

Дотянувшись своим напевом насколько смогла, она все-таки уловила намек на то, что двигалось по этому звенящему пути, хотя и совсем мимолетный. И содрогнулась от самой его сути, от его черной и хищной натуры.

Она опять крикнула, обращаясь ко всем остальным, – на сей раз это было не предупреждение, а команда:

— Спасайтесь!

* * *

Грейлин подтолкнул Даала к воде. От первого резкого предостережения Никс до этого панического крика прошло всего несколько мгновений.

— Уводи Никс с мелководья! – прорычал он молодому человеку.

Даал крутнулся на месте и махнул Тамрин, которая уже двигалась в сторону более глубокой воды.

— Давай к Хеффе! – крикнул он ей, после чего повернулся к Никс: – Садись в седло!

Грейлин оценил быструю реакцию пантеанца. Если к ним стремительно приближалось что-то опасное, этим троим нужно было немедленно подняться в воздух. Однако глубокая вода сковывала движения. И если Никс без всяких помех уже запрыгнула в седло Баашалийи, то два рааш’ке стояли дальше в озере. Вдобавок Грейлин осознал, насколько отяжелели все три зверя, промокнув после купания.