Книга Дракон из черного стекла, страница 194 – Джим Чайковски

Тазар взревел, яростно сверкая своими фиолетовыми глазами, готовый обрушить свой гнев на тех, кто наслал на него отравленный дротик. Уже полностью оправившись после покушения, он быстро расправился с еще одной парой людей Мариша.

Однако опасность еще не миновала.

Касста поставила Мариша на колени, по-прежнему уткнув тонкое острие своего отравленного клинка ему в подбородок, и уже заходила своему пленнику за спину, когда к ней приблизились двое вражеских рыцарей. Отвлекшись, она не заметила, как рука Мариша стала потихоньку вытаскивать из-за голенища сапога кинжал.

Оттолкнув своего паладина, Канте бросился на принца. Предостерегающий крик застрял у него в горле, когда Мариш наконец выдернул кинжал, острие которого уже нацелилось на Кассту, по-прежнему этого не замечавшую.

Прежде чем кинжал успел достигнуть своей цели, Канте резко опустил свой по-прежнему поднятый меч и рубанул принца по тыльной стороне ладони. И пальцы, и клинок упали на камень.

Бросив на него быстрый взгляд и едва заметно кивнув, Касста вихрем крутанулась на месте и, пока Мариш вопил от боли и ужаса, нацелила свой квисл на двух его рыцарей. Отравленное лезвие дважды метнулось в щели между пластинами доспехов, находя плоть для своего смертельного поцелуя. Через пару мгновений силы оставили обоих, отобранные ядом, который вскоре унес и их жизни.

Все это время Канте присматривал за Маришем, который стонал и раскачивался, прижимая к груди изувеченную руку.

Касста присоединилась к Канте.

— Крэшна! – выдохнула она в редкий для себя момент восхищения.

Это рисийское слово означало одновременно и «спасибо», и что-то вроде «за мной должок».

Канте лишь кивнул, слишком занятый тем, чтобы не позволить своему сердцу выпрыгнуть из горла. Едва оказавшись на этом возвышении, он не хотел отходить от Кассты, опасаясь чего-то подобного. Все ее предыдущие слова и действия были направлены на то, чтобы заманить Мариша сюда. Их группа не могла допустить, чтобы этот ублюдок опять ускользнул, укрывшись под защитой своих основных сил. Чтобы предотвратить это, им нужно было подманить Мариша как можно ближе.

И все-таки Канте надеялся взять роль Кассты на себя, уберечь ее от опасности, бросив вызов Маришу. Увы, но клашанский принц уделил ему не более внимания, чем месяц назад тот каарский посланник, тоже не слишком-то впечатленный рангом супруга императрицы.

«Похоже, всем нужна одна только Аалийя».

Канте с гримасой на лице оглядел площадь. Ответная атака закончилась так же быстро, как и началась. Ошеломленная и застигнутая врасплох маленькая армия Мариша была почти полностью уничтожена – а те, кто еще дышал, лежали на животе или стояли на коленях. Некоторым удалось удрать, хотя никто уже не воспринимал их всерьез.

Только не сейчас, когда Мариш был схвачен, ранен и унижен.

Но это представление еще не подошло к своему логическому концу.

Еще один человек на каменном возвышении шагнул вперед. Это был второй рыцарь, который до сих пор стоял в ожидании неподалеку от Тазара. Когда он приблизился, Тазар потянулся к застежкам у него за спиной, и доспехи со звоном упали на камень.

Словно бабочка, выпорхнувшая из стальной куколки, перед изумленными взорами толпы предстала Аалийя. Она была одета в великолепное шелковое платье, расшитое золотом. Белоснежные крылья ее широких рукавов трепетали на морском ветру. Но в сверкании ее глаз не было ничего хрупкого или нежного. В одной руке, по-прежнему закованной в стальную перчатку, императрица сжимала большой меч. Кончиком клинка она приподняла подбородок Мариша и долгое мгновение смотрела ему в глаза. К этому моменту все остальные начали опять собираться вместе.