Книга Дракон из черного стекла, страница 190 – Джим Чайковски

Эти плывущие по сточным канавам цветы, увядшие и размокшие, напомнили Канте и о неумолимом течении времени. Прошел уже месяц с тех пор, как было принято решение нанести удар по Халендии, чтобы попытаться захватить Элигора и раскрыть хранимую им тайну.

«А у нас еще столько всего не сделанного…»

По всему огромному городу Парус, Крыло и Щит вовсю готовили свои войска к предстоящей войне, стараясь не выдавать своих истинных намерений – все должно было выглядеть как обычные учения. Однако, несмотря на весь режим секретности, в северном королевстве наверняка уже возникли определенные подозрения.

— Мы на месте, – наконец объявил Рами, выпрямляясь в седле.

Привстав в стременах, Канте оглядел обстановку за развевающимся в голове процессии знаменем.

Впереди открылась широкая площадь, вымощенная булыжником, одна из самых крупных в этом затопленном уголке Кисалимри – достаточно большая, чтобы вместить тысячи людей. Выбросив из головы все посторонние мысли, Канте приготовился к тому, что вскоре должно было здесь произойти. Он уже пытался отговорить остальных от этой затеи, но к его мнению, как обычно, не прислушались.

Принц оглянулся на вереницу всадников и повозок, сосредоточившись на закрытом экипаже, запряженном двумя крепкими лошадьми – который на первый взгляд мало чем отличался от множества остальных. Только вот таился в нем один сюрприз, за которым сейчас присматривали Фрелль, Пратик и здоровяк-паладин Регар, чьи раны после покушения на Аалийю в прошлом месяце уже практически зажили.

Эта карета являла собой еще одну причину посещения пострадавшего от наводнения района, которая должна была до последнего момента оставаться тайной. Однако полностью скрыть эту тайну, как видно, так и не удалось.

Направляясь к площади, Канте то и дело слышал благоговейный шепот «Ил’лан Рас!», обращенный к той единственной, которая, как надеялись собравшиеся, скоро появится здесь и осияет их своим благословением.

К Просветленной Розе.

— Перестань пялиться, брат мой! – прошипел ему Рами. – Иначе ты все испортишь.

Канте чуть пришпорил коня, когда кортеж въехал на площадь. Вереница лошадей, людей и повозок чуть ли не полностью заняла это открытое пространство, вливаясь на него с громким стуком копыт и грохотом колес по булыжной мостовой. Процессия двинулась по кругу, в конце концов окружив передние кареты, а в первую очередь одну из них. Та остановилась перед высоким каменным помостом – древним сооружением, которое пережило наводнение, надежно заякорившись прямо на самой середине площади.

Рами и Канте подъехали поближе.

Знаменосец передал свое знамя паре рыцарей, стоявших на возвышении. Тот, что повыше, воткнул древко в просверленное в камне отверстие и отступил назад. Флаг гордо развернулся на ветру с залива, сияющего мерцающей синевой за рядами лавок и домов, выстроившихся вдоль берега.

Наконец дверца кареты открылась. Первым из нее выбрался Регар, склонив свою крупную фигуру. Затем он протянул руку к дверце, и из-за нее показалась стройная фигурка, облачение которой затмевало своим блеском наряды Рами и Канте, вместе взятых. Хотя в данный момент это пышное одеяние было скрыто под тонкой вуалью из серовато-серебристой ткани, укутывающей ее с головы до пят. И все же золото и серебро мерцали из-под этого покрова приглушенными бликами, обещая скорую радость и ликование.