Книга Дракон из черного стекла, страница 160 – Джим Чайковски

Никс как могла пыталась успокоить их, в то время как ее собственное сердце часто и гулко колотилось в груди. Она выбросила в сторону гнезд золотистые нити обуздывающего напева, но была еще слишком слаба, чтобы обуздать растущую тревогу зверей. Для нее самой, по-прежнему почти ослепшей, ее собственные усилия казались едва видимым свечением. Даже пятна света от фонарей сияли куда как ярче.

«Нужно подобраться к ним поближе».

Никс двинулась через трюм, выставив перед собой руки и нащупывая дорогу ногами, осторожно переставляя их одну за другой. Она пожалела, что сейчас у нее нет трости, как тогда в Обители Брайк – эта тонкая деревянная палочка служила продолжением ее чувств.

Но даже здесь Никс не оставалась совсем уж беспомощной.

Откуда-то совсем рядом с ней рыкнул Кальдер, толкнув ее носом в ногу. Одной рукой она схватила его за загривок.

— Отведи меня к Баашалийе, – приказала ему Никс, подкрепив свои слова толчком обуздывающего напева.

Вскоре она без труда определила точное местонахождение своего крылатого брата, услышав его беспокойное посвистывание. Когда Кальдер подвел ее ближе, из мрака появилось яркое золотое свечение, обозначающее источник густого и насыщенного напева Баашалийи.

— Я уже иду, – прошептала Никс.

Внезапно из дальнего конца трюма донеслись резкие приглушенные голоса, долетевшие до нее со стороны спускающегося в него трапа. Говорили на бхестийском, кое-как объясняться на котором Фенн обучил ее за время их долгого путешествия.

«Йешин, выведи из строя шлюпки! Вы четверо – за мной».

Хотя Никс и без того подозревала, что захватчики явились с преследующего их военного корабля, это подтвердило ее опасения.

Топот сапог становился все громче – их обладатели явно двигались в ее сторону.

Рааш’ке возбудились еще больше – то ли из-за приближающегося шума, то ли почуяв угрозу, то ли ощутив растущую панику Никс. Крылья забились сильнее, крики стали еще пронзительней.

Она поспешила к Баашалийе, уже чуть ли не толкая перед собой Кальдера. Заглянув глубоко внутрь себя, до самой диафрагмы, попыталась собрать как можно больше сил. Ей нужно было подготовить и себя, и тех, кто находился на ее попечении. Ужас, усиленный темнотой и отсутствием зрения, заставил ее золотистые пряди засиять еще ярче. Никс бросила их Баашалийе.

«Ты нужен мне!»

Отвлекшись на панику рааш’ке, она не заметила изумрудного огня, тлеющего в самой сердцевине свечения ее крылатого брата: свидетельства остаточного безумия, которое он до сих пор нес в себе, – безумия, порожденного жестокостью, причиненной Каликс, в теле которой теперь обитал Баашалийя. Этот шрам сохранился до сих пор – неизгладимый, глубоко врезавшийся, загрубевший от ярости и муки. Нынешний страх разжег в Баашалийе это безумие, ослабив удерживающие его поводья.

Никс слишком поздно это осознала.

И прежде чем она смогла остановить себя, прежде чем сумела отозвать протянувшиеся от нее золотые аккорды, они ударили в Баашалийю. Ее собственная тревога, переданная этим напевом, влилась в ее крылатого брата. Никс хотела, чтобы эти аккорды пробудили его, подготовили к защите трюма и всех, кто в нем находился.

Но вместо этого изумрудный огонь вспыхнул еще ярче, пробиваясь даже сквозь застлавшую ее глаза пелену.

Баашалийя яростно взвизгнул.