Книга Ледяная колыбель, страница 432 – Джим Чайковски

Грейлин выпрямился в своем кресле, глядя, как Никс что-то шепчет Даалу. Ее улыбка была яркой и солнечной, так похожей на улыбку ее матери…

Выходило, что если эти двое правы, то Никс – не просто дочь Марайны.

«Она и моя тоже».

* * *

Никс пристроилась на краешке своего кресла с Даалом по одну сторону и Хенной по другую. Кальдер лежал у ее ног, но девчушка крепко держала варгра за ухо, словно отказываясь отпускать его.

Толпа на площади вокруг них с нетерпением ожидала появления Даранта и его отремонтированного корабля. Вся деревня помогла этому чуду свершиться – как раз ко дню зимнего солнцестояния. Так что всем хотелось присутствовать при таком событии, чтобы разделить этот успех, особенно после стольких страданий и смертей.

Никс смотрела на море, сияющее отражением тумана над головой. Рааш’ке бороздили небеса и скользили над волнами, оставляя рябь на воде кончиками своих крыльев.

Она тихо напевала про себя ту самую мелодию, которой недавно поделилась с Баашалийей, – воспоминание о доме, воплощенное в песне. Потянувшись к Даалу, взяла его за руку. Когда его огонь сплавил их в одно целое, поделилась этим напевом с ним, чтобы он тоже ощутил тоску и скорбь по дому, потерянному, возможно, навсегда.

Никс хотела, чтобы Даал знал, что она понимает, на какую жертву он готов пойти. Возможно, он никогда больше не увидит Приют. Она повернулась к нему, чтобы дать ему понять, что он может остаться, что он уже сделал достаточно.

Даал улыбнулся, хотя в глазах у него отразилась печаль, звучащая в ее песне. Он еще крепче сжал ее пальцы. Не для того, чтобы поделиться с ней своим огнем, – просто чтобы дать ей понять, что переживет это, как и она. Они оба это переживут.

«Вместе».

Громко протрубили рога и рожки, разрушая горько-сладкое очарование, охватившее обоих. Оба повернулись к морю, но по-прежнему крепко держали друг друга за руки.

По толпе пронесся ропот, а затем воцарилось выжидательное молчание.

Вновь взревели рога, теперь громче, ближе. Все на помосте привстали, вглядываясь в туман впереди, в котором уже проявилось свечение огненных горшков. По всей береговой линии забили барабаны, приветствуя корабль и направляя его домой.

Наконец сквозь туман пробился нос корабля, подсвеченный сзади. Толпа разразилась восторженными кликами, узрев изваяние дракона из кованого железа, в широко распростертых крыльях которой отражались огни деревни.

Еще один шквал гудков, и колоссальный корабль, по бортам и в корме которого ярко пылали горелки, явил себя целиком. Это был древний корабль Реги си Ноора, возрожденный, чтобы вновь покорять небеса.

По возвращении в Приют «Пустельга» была признана слишком поврежденной, и путешественников ждал ее преемник, столетиями сберегаемый во льдах. Однако кое-какие части ее тоже пошли в дело – в первую очередь штурвал, занявший свое почетное место в рулевой рубке и готовый вновь направлять их вперед.

Никс сочла, что название ноорского корабля особенно подходит для следующего этапа их путешествия – похода в опаленное солнцем Пустоземье.

«Огненный дракон».

Врит опять стоял в тени турнирного двора замка, где в очередной раз чествовали принца Микейна. Только вот в эту ночь зимнего солнцестояния принц уже носил новый титул – Его Величество король Микейн ри Массиф, престольный властитель Халендии и законный правитель всего королевства и его территорий.