Книга Ледяная колыбель, страница 313 – Джим Чайковски

Никс еще больше наклонилась, чтобы оказаться поближе к очагу тепла под собой. Ей не требовалось указывать своему скакуну, куда лететь. Этим с ним уже поделились.

Рааш’ке взмыл еще выше, силясь перевалить через ледяной утес. На миг Никс уверилась, что у них ничего не выйдет. Приготовилась уже к столкновению, но в последний момент, сильно взмахнув крыльями, они перемахнули через край. Он оказался так близко, что Никс могла поклясться, что может протянуть руку и провести пальцами по льду.

Дальше ее рааш’ке уже спокойно скользил над Щитом, поднимаясь и опускаясь вместе с его контурами. Звезды сверкали над головой, как осколки льда. Воздух становился все холоднее, покрывая инеем ей спину и волосы. Никс еще крепче обняла своего скакуна.

Впереди она заметила четверых своих спутников, крепко прижатых к теплым животам. А где-то далеко сбоку мельком увидела Даала, пригнувшегося в своем седле. С другой стороны от нее мчался Баашалийя, время от времени кувыркаясь в воздухе от безудержной радости.

Рискнув высвободить одну руку, Никс провела пальцами по холодным кончикам косматой шерсти своего зверя, ощущая горячее тепло под ними. И тихонько запела – только лишь потому, что это казалось правильным. Этой песней она выражала свою признательность, делилась своим восторгом. Обнажила свое сердце, прославляя храбрость своего скакуна.

И вскоре тот запел в ответ, повторяя то же самое. Это был не разум орды, а просто один-единственный рааш’ке, открывший для себя чудо. И все же Никс смутно ощущала это великое присутствие, наблюдающее за ней из теней, безмолвное и необъятное.

Наконец – слишком скоро – мир впереди исчез в стене пара, отмечающий разлом, ведущий в Приют. Никс понизила свой напев до шепота. Она не была готова вернуться к крикам, ужасам и пожарам.

«Давай просто будем так и лететь хоть целую вечность…»

И все же Никс знала, что это ее желание невыполнимо. Все остальные впереди один за другим исчезли в клубах пара. А потом и она сама окунулась в них.

От внезапного тепла у нее перехватило дыхание. Пар ослепил, обжигая сернистой гарью. Никс даже крепко зажмурилась. Она почувствовала, как ее скакун резко перешел на снижение. При этом он резко взвыл, испуская рябь звуков и неслышного для других обуздывающего напева. Даже с закрытыми глазами Никс чувствовала, как эти золотистые волны, отраженные от земли, накатывают на нее, возвращая контуры и формы, очерчивая укутанный паром мир.

Она уже могла различить остальных, спускающихся по спирали вниз.

Они все кружили и кружили. И как раз в тот момент, когда Никс подумала, что это никогда не кончится, выскочили из тумана на открытый воздух. Под ними расстилалось изумрудное море. Справа вздымался ледяной утес. Между ними тянулась полоска пляжа.

Определить местонахождение Искара было нетрудно. Полоску песка и моря заволокла темная пелена дыма. Словно ощутив ее желание – или прочитав его в шепоте песни, которую она продолжала напевать, – ее крылатый скакун опустился ниже, направляясь к этому дымчатому шраму.

Ближе к Искару темная пелена распространялась далеко в море. Никс больше не могла сказать, по-прежнему ли халендийский корабль блокирует деревенские причалы. Даже «Пустельга» была проглочена дымом, скрывающим ее судьбу.

Впереди нее другие рааш’ке гоняли по кругу, раскачивая висящими под ними друзьями Никс и ожидая указаний. Вверху из тумана темными стрелами вылетел эскорт летучих мышей поменьше. Воздух наполнился черточками крыльев.