Книга Ледяная колыбель, страница 312 – Джим Чайковски

Даал опустил взгляд, и его руки легли на две кожаные рукояти у переднего края седла. Здесь не было поводьев, которые использовались для управления орксо. Все управление заключалось в правильном балансе и давлении коленей, подкрепляемых инстинктивным взаимопониманием между всадником и его скакуном.

Костяшки пальцев у Даала побелели, когда в нем вновь закипела ярость. Его рааш’ке ощутил его гнев и вздрогнул, взмахнув крыльями.

Никс поняла, что медлить нельзя, иначе гнев ослабит контроль Даала и их крылатые скакуны запаникуют. Она приподнялась в седле чуть выше, крикнув остальным:

— Мы уходим! Постарайтесь не двигаться. Вытяните руки в стороны!

Сделав глубокий вдох, Никс послала сияющие нити, парящие в воздухе, к другим рааш’ке. Усилила то, чем уже поделилась с гигантскими зверями, с разумом орды. В прошлом рааш’ке переносили пантеанцев, вцепившись в них когтями и прижав поближе к теплу своих мохнатых тел.

Четверых недоверчивых рааш’ке вполне устроил такой способ размещения седоков. Перетаскивание пойманной добычи между Приютом и Пастью в собственных когтях было им хорошо знакомо. Только здесь маршрут был обратным – и последующего кормления не предусматривал.

Попрыгав с утесов, четверо рааш’ке низко пронеслись над рекой и на лету подхватили тех, кто собрался на берегу. Не слишком-то нежно. Всех четверых бесцеремонно сдернули со скалы. Тот зверь, что пытался поднять Шийю, чуть не разбился. Он раскачивался, боролся – и наконец обрел нужный ритм, поднимая свой бронзовый якорь ввысь.

Прежде чем Никс успела пожелать этого или произнести вслух, ее скакун рванулся вверх. Застигнутая врасплох, она соскользнула назад, но вовремя уперлась в выступ седла, удержавший ее на месте. Ее пальцы, костяшки которых теперь побелели точно так же, как и у Даала, крепко вцепились в ручки по бокам от седла. Желудок провалился куда-то глубоко в живот.

Оглянулась Никс как раз вовремя, чтобы увидеть, как рааш’ке Даала тоже взлетает.

Баашалийя взметнулся в воздух вслед за ними.

Она резко обернулась, колеблясь между ужасом и радостью. Другие реявшие в воздухе рааш’ке, поменьше размерами, бросились им вслед, образуя почетный эскорт.

Никс скорчилась в седле, изо всех сил пытаясь как следует усесться и сохранить равновесие. И вскоре поймала себя на том, что управляет своим рааш’ке, даже об этом не задумываясь. Ее колено сдвинулось словно само по себе, и рааш’ке сразу же заложил крутой разворот. Она опустилась пониже в седле, позволяя ветру трепать ее волосы. Никс опустила лицо, чтобы защитить от его напора глаза, вглядываясь вперед из-под бровей.

Все это казалось… правильным.

Она поняла, что происходит. Это было пробуждение старых воспоминаний – смешение инстинктов и рефлексов прошлого с ее нынешними.

И не только у нее.

Рааш’ке под ней тоже постепенно откликался, вспоминая, попадая в знакомый ритм равновесия между всадником и скакуном. Они описали широкий круг, выходя из Пасти – используя восходящие потоки горячего воздуха не меньше, чем силу крыльев. Взгляд, брошенный назад из-под локтя, показал ей огненную паутину пропастей и трещин.

Набирая высоту, они отошли от нее и устремились к изломанному ледяному утесу на западном краю Щита. Воздух быстро остыл, а мир потемнел, освещаемый лишь звездами, луной и их отражением ото льда.