Книга Ледяная колыбель, страница 181 – Джим Чайковски

А пока что…

Торин что-то рявкнул, и круг Сребростражей вокруг принца сомкнулся еще тесней. Они один за другим попрыгали с кормы шлюпки. Жар ударил в лицо, словно кулак, – и от россыпи пылающих пробоин в палубе, и от обжигающего дыма Шаар-Га. Вокруг кружился пылающий пепел. Свист ветра пронзали крики и вопли. Отовсюду доносился звон стали.

— За мной! – крикнул Торин.

Микейн устремился за ним по пятам, прикрываясь им как щитом. Остальные Сребростражи сомкнулись вокруг них, образовав нацеленную вперед смертоносную стрелу, и таким строем помчались по палубе навстречу самым ожесточенным схваткам, пробираясь наверх, к баку корабля.

Добравшись до лязга доспехов и звона стали, они стремглав врезались в самую гущу сражающихся. Микейн не сдерживался и не уклонялся в сторону. С мечом в одной руке и кинжалом в другой принц дал волю своей отчаянной ярости. В Легионарии его хорошо обучили обращаться с оружием, и он регулярно упражнялся с Торином. Ему хотелось орать и реветь во время боя, но как раз Торин и научил его, что самый искусный боец – этот тот, который молчит.

Сжав губы и дыша через нос, Микейн рубил, колол и рассекал. Торин держался у него за плечом, иногда вмешиваясь, но в основном предоставляя ему полную свободу действий. Предводитель Сребростражи лишь поправлял его – обучая даже сейчас – всякий раз, когда принц совершал какую-нибудь оплошность.

Вместе они прорвались сквозь оставшихся клашанских гвардейцев. И хотя Микейн наслаждался каждым убийством, он знал, что это стало возможным лишь благодаря тому, что защитники «Когтя» окончательно вымотались. Это была не столько славная битва, сколько быстрая резня.

Когда чей-то изогнутый меч едва не полоснул его по лицу, он отбил клинок тыльной стороной ладони, выбив его из руки противника. А затем уже занес кинжал, целясь в щель в доспехах под его поднятой рукой, чтобы рассечь толстые артерии, как его учили.

Но его уроки еще не закончились.

Торин отразил удар кинжала Микейна рукоятью своего меча и пнул его противника сапогом со стальным каблуком в колено. Тот охнул и упал на доски.

Торин ткнул его мечом в лицо.

— Это принц Пактан, – объяснил Торин. – Третий сын императора Маккара.

Потрясенный Микейн опустил свой собственный клинок. Он ожидал, что принц имри будет прятаться на баке, что им придется вытаскивать его трусливую задницу из укрытия. Он лишь разинул рот, когда молодой человек перекатился на живот и привстал на коленях. Лицо клашанского принца под шлемом было покрыто потом и пеплом. По всему телу текла кровь из глубокой раны на лбу. Темные глаза впились в Микейна и Торина.

Когда перед лицом принца заплясало острие меча, оставшиеся защитники опустили оружие.

Микейн подобрал изогнутый клинок, на рукояти которого сияли черные бриллианты и рубины размером с орех, – оружие принца. В пылу сражения он и не обратил внимания на великолепие оружия своего противника. К счастью, это заметил Торин – равно как и богатство доспехов принца. Скрещенные мечи клашанского герба на его нагруднике были отлиты из чистого золота.

Микейн отодвинул Торина в сторону, заменив нацеленный в лицо пленника меч капитана своим собственным. Опустив на Пактана взгляд, он понял, что клашанский принц всего на пять или шесть лет старше его самого. Пактан сплюнул на доски – но не в знак презрения, а только лишь для того, чтобы очистить рот от крови.