Книга Ледяная колыбель, страница 153 – Джим Чайковски

Тазар не был настолько в этом уверен.

— Я видел, как императорский стрелокрыл улетел в том же направлении.

— Верно – чтобы Маккар мог посоветоваться со своим Ораклом. Теперь об этом знает весь город.

— Но что, если это просто отговорка? Вдруг он направляется на встречу с этими похитителями, чтобы забрать сына и дочь?

Тазар представил себе Аалийю – ее презрительно сжатые губы и глаза, горящие негодующим огнем. Пару дней назад ему не удалось заполучить ее, в то время как у кого-то другого это все-таки вышло. Он вспомнил, как халендийский принц сорвал устроенную Кулаком засаду. Тогда Тазар был уверен, что этот ублюдок защищал Аалийю, но теперь все стало ясно. Принц просто прикрывал свой собственный заговор с целью похитить ее чуть позже.

Мастерский удар, заслуживающий уважения.

Тем не менее кулак Тазара крепко сжал рукоять палаша. Если принц Канте и вправду настолько хитер, не мог ли он направиться не на север, как все ожидали, а на юг?

Тазар знал ответ.

«Конечно же мог».

Алтея коснулась его плеча:

— Тазар?

— Собери все наши силы – тех, кто еще может держаться на ногах, – для небольшого путешествия.

— Зачем?

— Мы направляемся в Казен.

— Но…

Он поднял руку, не терпя возражений и с каждым ударом сердца обретая все большую уверенность. Император был сейчас там, причем лишь с весьма скудным эскортом. Тазар потер свой заросший щетиной подбородок, обдумывая варианты. Кисалимри стал для Кулака слишком опасен. Уцелевших бойцов не хватит, чтобы чего-нибудь тут добиться. Но если отправиться в Казен…

«Никто не ожидает увидеть Кулак так далеко от Вечного города».

Он вновь представил себе Просветленную Розу Имри-Ка. Аалийя будет стоить дороже всего того золота, которое они сегодня потеряли.

Хотя его амбиции были куда как грандиознее.

Тазар схватил Алтею за руку, пытаясь разделить с ней свой пыл.

— Ни в коем случае нельзя упускать такую возможность – отомстить за тех, кто был сегодня убит, и нанести удар в самое сердце империи!

И все же об одной последней перспективе он умолчал.

«А еще это шанс прихлопнуть этого выскочку – халендийского принца».

Вот уже третий день после нападения рааш’ке Никс безвылазно торчала на пляже. Всматривалась вверх, в светящийся туман, пока «сумеречный отлив» плавно переходил в утро. Грибы, лишайники и мхи постепенно разгорались малиновым, желтым и изумрудно-зеленым свечением, гармонировавшим с цветом моря. Она раз за разом продолжала приходить сюда, на окраину деревни, влекомая своим сердцем.

— Где ты? – шептала Никс клубам пара над головой.

Она молилась, чтобы Баашалийя разорвал узду темного напева, которая утащила его от нее – опасаясь того, что злобный разум орды рааш’ке уже окончательно подчинил его своей воле, полностью затянув в свою колонию, и что теперь он потерян навсегда.

С каждым днем этот страх лишь рос.