Книга Личное дело полковника Багрова, страница 87 – Юлия Бузакина

Русик разочарован. Взмахивает маленькими ручками, губки начинают дрожать.

— Почему?! — выкрикивает с такой злостью, что я прячу голову в плечи.

— Потому что… потому что она осталась со своей мамой, — пытаюсь подобрать слова. Грудь обжигает болью — свою маму, я, скорее всего, больше никогда не увижу.

Виктор Константинович замирает, а потом достает из нижнего отдела в гардеробе новые комнатные тапочки — одну пару женских и пару детских, с вышитой собачкой.

— Все хотел спросить, кто такая Ана? — испытующе смотрит на меня он.

— Это племянница моего мужа, — отгоняя боль, поясняю я. — Когда Иман привез нас в свой дом, она подружилась с Русиком. Он в ней души не чаял.

Грустно улыбаюсь. «Айна, я надеюсь, что в ту ночь ты добралась до соседей без приключений, и они тебе помогли»

— Понятно, — полковник дружелюбно улыбается Русику, стягивает с него комбинезон. — Ничего, перемелется все. Дети быстро забывают, в этом плане им проще, чем взрослым.

Я пытаюсь улыбнуться, но получается лишь вымученный оскал. Знаю, что он прав. Нам просто надо привыкнуть к новой жизни. Пока не готовы документы, постараться максимально адаптироваться.

— А мы с тобой, Руслан Русланович, сейчас пойдем исследовать твою новую комнату. Мне кажется, тебе там понравится, — полковник щекочет Русика за бока, и тот, наконец, улыбается. Хватает дядю за мощную руку обеими ручонками, виснет на ней, а тот закидывает его себе на крепкие плечи.

Русик смеётся. Ему очень нравится сидеть на плечах у такого большого человека, как Багров.

— Высоко сизю, далеко глязю, — коряво выдает малыш, и я тоже улыбаюсь.

За те две недели, что мы провели в госпитале, к нам никого не пускали. Был только Багров, и Русик успел к нему привязаться. Да и Виктор Константинович понемногу втянулся в процесс воспитания.

Он твердо решил заменить Русику отца. Засучив рукава, принялся за дело. Надо сказать, что за две недели полковник успел вжиться в свою роль. Несомненно, такой вариант отца — самый лучший для моего сына. Пока меня раздирают монстры из прошлого, от него веет спокойствием. Он излучает стабильность, и мой сын это чувствует. Тянется к нему, как заблудший путник к источнику живой воды.

— Ева, ты с нами? — Багров оборачивается. Русик крепко цепляется маленькими пальчиками ему в уши и смешно их оттопыривает.

— Мама, идем! — хмурит бровки.

Я спохватываюсь, иду за ними следом.

Смотрю полковнику в спину. Русик с ним, как будто сливается и ни капли не боится, что он сидит так высоко. Интуитивно доверяет.

Я вздыхаю украдкой. Иногда пытаюсь представить, каким отцом был бы Руслан Багров? Мог бы он вот так, запросто, усадить себе на плечи сына и смеяться вместе с ним детским глупостям? Но образ Руслана за три года успел померкнуть. У меня ничего не получается. А сомнения окончательно подтачивают тот образ. Тот день, когда Иман сказал мне, что на меня поспорили, перечеркнул все хорошее в моей памяти. Я больше не идеализирую отца своего ребенка. Мной просто попользовались.

«Был бы таким же хорошим отцом Иман?» — тут же рвется непрошенное, и сердце снова в клочья. Несомненно, был бы. Но вырастил бы Русика на свой манер. Через пятнадцать лет я бы получила ещё одного жадного до заправок бандита. Я же наследница этих заправок.

«Была», — поправляю себя настойчиво. Для Русика лучшее будущее здесь, в Москве. Пойдет по стопам отца и дяди. Я согласилась на программу защиты свидетелей ради его будущего. Только вот Иман сумел пробить стену, которую я так тщательно выстраивала в отношениях с мужчинами, и теперь стоит вспомнить, что у меня есть муж, и мое сердце рвется на части.