Книга Веронская насмешница, страница 63 – Кристина Додд

Смутные звуки, издаваемые дисциплинати, становились все громче, их усиливали высокие каменные стены и узкая мостовая, но самих флагеллантов видно не было.

И вдруг!

Мы миновали очередной перекресток и увидели их, мужчин в грязных сине-белых робах с низко надвинутыми капюшонами. Волоча ноги, дисциплинати с голыми спинами брели навстречу, глядя вниз и хлеща себя бичами. От них несло кровью и потом, и, когда я отпрянула назад, один из них поднял глаза и встретился с мной взглядом. Сквозь прорезь в ткани, которая скрывала его лицо, я увидела черные омуты гнева, презрения, фанатизма. Я ахнула и отшатнулась.

— Рози, ты рехнулась? – прошептала Катерина, схватила края занавесок и связала их вместе.

— Наверняка. Глупость сделала. – Я откинулась на спинку сиденья и прислушалась, не раздастся ли нам вслед крик этого создания.

Однако носильщики продолжали свой равномерный бег, издаваемые дисциплинати звуки растаяли позади, а папа с Кэлом стали говорить нормальными голосами. Опасность больше не угрожала; по крайней мере, этой ночью; по крайней мере, нам.

Наверняка ничто не угрожало и всем остальным, и все же я чувствовала себя замаравшейся и напуганной.

Остаток пути мы двигались куда медленнее, а потом наконец остановились перед нашим домом. Слуги немедленно широко распахнули двери, и он встретил нас светом, теплом и негромкими взволнованными голосами. Носильщики выдвинули вниз ступеньки паланкина, я спустилась по ним, ощущая дрожь в коленках. Будто почувствовав это, князь подал мне обтянутую перчаткой руку, потом проделал то же самое для Катерины. Папа помог выйти Софии и нянюшке, а потом они вдвоем с нянюшкой держали маму, которая как-то нетвердо стояла на ногах. Я бросилась к ней.

— Мама, тебе нездоровится?

Она слабо улыбнулась с закрытыми глазами.

— Наш маленький винодел не в восторге от езды в носилках.

— Синьора, мы с добрым господином Ромео поможем вам добраться до постели и прилечь. – Нянюшка указала на меня пальцем, который как-то умудрялся выглядеть раздраженно: – Отведи этих детей в дом, уложи, и чтоб я больше не слышала ни о каких хитрых планах поимки убийцы, о призраках, которые вступают с тобой в разговоры, и вообще ни о чем, кроме скорой свадьбы, – устремленный на Кэла палец казался куда вежливее, – с вот этим князем, которого ты должна изо всех сил холить и лелеять, чтобы он не раздумал связывать судьбу с такой разжигательницей!

София проводила взглядом родителей и нянюшку, потом посмотрела на князя.

— Кажется, ее слова только навредили, – проговорила она и тоже вошла в дом.

Катерина пояснила:

— Князь, нянюшка совсем не то имела в виду. Рози никогда не поджигала ничего, что не заслуживает сожжения. – Тут до нее дошло, что ее слова, похоже, тоже только навредили, поморщилась и юркнула внутрь.

Я в нерешительности стояла у порога. Как мне поступить, сделать реверанс и скрыться за дверью, которую придерживает Томмазо? Или заговорить с князем? Тот застыл в неподвижности, будто врос ногами в веронскую мостовую, и смотрел на меня с таким видом, словно…

Даже не знаю, словно что. Пока что наверняка ясно лишь одно: я совсем его не понимаю.

Однако я не сомневалась: то, что я сейчас сделаю, важно. Будь мы с Кэлом наедине, я бы честно поговорила с ним о желании старого князя обрести наконец покой; о нонне Урсуле, которая чувствовала присутствие сына; да и о нем самом, о том, что его душа просит найти убийцу отца. Я бы заверила его, что всегда буду предана подесте Вероны и помолвка, пусть меня к ней и принудили, никак на этом не отразится. Я не сделаю ничего, что могло бы повредить его правлению. Думаю, он знал об этом и верил в меня, но о таких вещах иногда все равно просто необходимо лишний раз сказать вслух.