Книга Веронская насмешница, страница 61 – Кристина Додд

Пока мы шли, до меня доносился тихий гул разговоров: пчелиный рой прислуги гудел от слухов, слишком сенсационных, чтобы удалось как-то их пресечь. Слуги говорили о ритуале вызова призраков? Конечно же. О том, как Кэл ни с того ни с сего разгневался и не сумел удержать себя в руках? Вообще-то, если он чему и научился в застенках и в последующие годы, так это владеть собой. Когда у него возникали чувства, он таил их, чтобы никто не мог счесть их слабостью или сыграть на них.

Я понимала такую позицию и даже была с ней согласна. В моей семье эмоции не скрывали, они заполняли весь дом до самого потолка, а при таких пылких родителях и таком количестве детей меня порой буквально сбивали с ног волны смеха, любви, печали, злости. При этом общение с мужчиной, который (во всяком случае, в дневные часы) казался невозмутимым и бесчувственным, могло привести… нет, не могло, а уже привело к кривотолкам.

Вот что я скажу о Кэле: конечно, он не красавец и не мой Единственный и Неповторимый, но ему удалось заинтересовать меня достаточно, чтобы я решила разобраться в его мотивах.

К примеру, Эскал-старший, даром что призрак, отлично проявлял свои эмоции, главным образом недовольство, и, наверное, останься он в живых, его сын под отцовским влиянием стал бы более человечным.

Я покосилась на Кэла. Если, или, вернее, когда я за него выйду, в первую очередь займусь его очеловечиванием. На лице у меня непроизвольно появилась улыбка. Ему нужны мои разнообразные хозяйственные навыки и способность к продолжению рода, а я заинтересована в том, чтобы исправить его недостатки. Не может ли это стать хорошей основой для брака?

Вероятно, нет, но такие мысли будоражат.

Мы довели нонну Урсулу до ее спальни, где служанки, Старая Мария и Паскета, ждали хозяйку с подогретым вином и свежими одеждами для сна. Княгиня опустилась в свое кресло, движением подозвала к себе Кэла, взяла в ладони его лицо и сказала:

— Ты начал все это, мой дорогой мальчик, когда ввел Рози в нашу семью. Новый свет проникает во дворец, новые ритмы заставляют нас пускаться в пляс. Тем не менее вначале мы должны дать покой своим мертвецам. Твой отец призраком бродит по замку, нарушая наш покой.

Кэл повернул голову и мрачно посмотрел на меня.

— Если верить Рози, он разговаривает с ней, не с нами.

Нонна Урсула не колебалась:

— Если ты считаешь ее лгуньей, зачем на ней женишься?

— Я не говорил, что считаю ее лгуньей.

— Ты не говорил, что веришь ей.

— Я ей верю.

Что ж, женишок, подумала я, тем лучше для тебя. Мне нравится твое ясное заявление, пусть даже ему и сопутствует мрачный взгляд. Я не усмехнулась. А вот от призрака нельзя было ожидать такой любезности, он-то как раз усмехнулся, глядя на меня:

— Вот видишь? Он тебя любит, не то отправил бы в лечебницу под присмотр монахинь.

Я решила его поправить:

— Кэл восхищается мной, моей фигурой и чертами характера.

Тут я аккуратно пристроила мешочек с черепом Йорика на столик перед камином. Пусть Старая Мария или Паскета уберут его на место. Интересно, этот череп нужно считать чем-то одушевленным или просто вещью? Меня передернуло. Ответа я не знала и потому вновь переключилась на разговор. Кэл сказал:

— Я не смею открыто заявить, что верю Рози. Бабушка, ты и сама отлично знаешь, к чему это приведет. Молюсь, чтобы весть о том, что ты сегодня устроила, не вышла за стены дворца. – Он сразу понял, что мы открыли ящик Пандоры.