Книга Веронская насмешница, страница 143 – Кристина Додд

Но прежде чем я добралась до него, Барнадин поймал меня за юбку и дернул на себя, оттащив назад. Нож выпал из руки, я потянулась за ним и неловко ухватилась за рукоятку.

Барнадин вцепился в рукава моего платья (нитки затрещали, бусины разлетелись в разные стороны), грубо поставил меня на ноги и сказал в самое ухо:

— Не бери в голову старого князя. Это ты во всем виновата. Твоя вина в том, что Камилло знает правду о своем рождении.

— Дайте я проверю, жив ли он, – взмолилась я.

— Твоя вина, что я убил собственного племянника!

— Дайте мне осмотреть его, вдруг я смогу помочь…

— Ты за это поплатишься. – Весь красный, безумный Барнадин толкал меня к парапету.

Я упиралась каблуками. Пыталась развернуться. Я хотела показать ему, что он натворил, убедить, что, возможно, еще смогу помочь молодому монаху.

— Нет. Не надо. Мы не знаем, погиб ли он. Может быть, я сумею его спасти.

— Ты – демон под маской демона. – Волчья часть его натуры полностью взяла над ним верх.

Я подняла стилет, вслепую ударила Барнадина и, без сомнения, задела его, но он отмахнулся от ножа, как от жужжащего над ухом комара, и приподнял меня над полом.

— Ты должна умереть. Должна умереть!

Мир закружился, перевернулся вверх тормашками, мое бедро больно врезалось в перила, но я знала, что это не имеет значения, ведь меня ждут падение и смерть, а потому изо всех сил закричала.

Из воздуха возник Эскал-старший и с воплем «Иуда!» бросился на Барнадина.

И тут Барнадин тоже закричал во всю глотку.

Барнадин услышал покойного князя! И увидел его!

В ужасе он отпустил меня.

И я перевалилась через перила, едва успев вцепиться в его широкий край. Теперь я болталась над землей на высоте четырех этажей, обремененная тяжестью юбок, подъюбников, парчи, вышивок и бусин, и старалась залезть обратно, чтобы не отправиться в полет навстречу неминуемой смерти. Когда мне удалось подтянуться повыше, на балконе боролись… нет, не в буквальном смысле, конечно… боролись двое мужчин. Барнадин от ужаса выпучил глаза так, что они чуть не выскочили из орбит, и бросался на Эскала-старшего, намереваясь сбить его с ног.

Но каждый раз проваливался сквозь призрака.

Каждый раз при этом сверкала молния, и Барнадин издавал крик боли и страха.

Покойный князь отвечал на эти крики оскорблениями:

— Предатель! Убийца! Клятвопреступник!

Он двигался как фехтовальщик, танцуя перед Барнадином, уводя его от меня, совершающей отчаянные усилия, чтобы спастись, а потом бросался на противника, обволакивая его собой на один невероятный миг.

Я бы насладилась паникой, заставившей побагроветь шею, подбородок, щеки, лоб Барнадина, если бы не болталась над бездной в тяжелом наряде, который тянул к земле. Бусины, которыми были богато расшиты мои рукава и лиф, разлетелись в разные стороны. Холодный пот заливал глаза, влажные ладони цеплялись за грубую каменную поверхность, ноги пытались нащупать малюсенькую опору, чтоб хоть один пальчик поставить. Безуспешно. Медленно, но неизбежно я миг за мигом приближалась к падению прямо в объятия смерти.

Барнадин не видел ничего, кроме призрака князя.

— Ты мертв. Ты мертв! – твердил он снова и снова. – Ты мертв!

Тоже мне, новость.

Мне наконец удалось просунуть туфельку на кожаной подошве между какими-то двумя вертикальными архитектурными деталями, и в душе впервые за все это время вспыхнула радость.