Книга Веронская насмешница, страница 134 – Кристина Додд

Я начала подъем по бесконечной лестнице. Там было тепло. Мой сон каждую ночь нарушали кошмары с участием ножей, привидений, демонических масок и изувеченных тел. Я злилась, что меня так беспардонно зазвали наверх. По совокупности этих факторов я запыхалась и чем выше поднималась, тем сильнее становилась одышка.

Знаю-знаю, о чем вы думаете. Мол, я – двадцатилетняя женщина в расцвете сил и здоровья и должна без всякого пыхтения преодолеть четыре лестничных пролета.

Но прошу вас, благосклонный читатель, позвольте описать, что было на мне надето конкретно в тот день. Мой модный силуэт создавали нижние юбки, нижние юбки, нижние юбки, поверх которых от красивых tette до самого пола ниспадал тяжелый бархат. Под лифом из этого самого бархата на мне было несколько слоев льна, а непосредственно лиф держал форму благодаря вшитому в него китовому усу. Шелковые рукава, присоединенные к плечам толстой золотой нитью, были расшиты жемчугом, который тоже крепился золотыми нитками, но более тонкими. Головной убор – шапочку и тринзале (это такая сеточка поверх моей длинной толстой косы) – украшали вплетенные в нее бусины. Мужчины думают, что женщины – создания утонченные и хрупкие; хотела бы я посмотреть, как они расхаживали бы повсюду, нося на себе подобную тяжесть.

В результате, добравшись до вершины башни, я чувствовала злость и раздражение и ворвалась в дверь с криком:

— Князь! Какая такая надобность не может подождать, пока я подумаю?

Однако Эскала-старшего там не было. Впрочем, он тут же возник из ниоткуда с этим своим обескураживающим легким хлопком.

— Ты чего разоралась?

— Вы меня звали.

— Нет, не звал.

Мой мозг как раз пытался распутать эту липкую паутину, когда из-за угла выступил совершенно живой человек и спросил:

— Госпожа Розалина, а ведь вы и вправду малость не в себе, верно?

Это оказался Барнадин. Расслабленный и улыбающийся высокий, сухопарый Барнадин стоял передо мной с таким холодным и застывшим взглядом, что не оставалось сомнений: он сулит смерть.

— Увы, нет. Я, как ни печально, прекрасно осознаю, что здесь происходит. – Происходящее было мне не по душе, но я действительно осознавала его. – Вы постарались, чтобы ваш голос звучал почти как у князя Эскала-старшего, и заманили меня сюда с намерением убить.

— Нет, он этого не сделает. – Призрак с уверенностью указал на Барнадина. – Он – мой личный страж. Он поклялся защищать меня и моих родных. Более чем однажды он спасал мне жизнь, так же как я спасал жизнь ему.

Не будь я так погружена в свои мысли, пытаясь воссоздать картину трагедии, когда услышала зов из башни, то, конечно, поняла бы, что до меня доносится не голос покойного князя. И не пошла бы на этот голос, а бросилась к Кэлу, чтобы поделиться своими подозрениями.

— Он спасал вам жизнь, только чтобы забрать ее, – с жалостью сказала я Эскалу-старшему, который так искренне верил в преданность Барнадина, что было ясно: его сердце вот-вот будет разбито предательством, даром что оно уже не бьется.

— Вероятно, лучше было бы, чтоб малыш Кэлли женился на тебе и вы наплодили полоумных детишек. Прекрасный способ лишить эту семью власти.

Некогда красивые одежды Барнадина оставались все такими же истрепанными и покрытыми винными пятнами, каштановые волосы – поредевшими, но глаза больше не метались по сторонам и не были налиты кровью от пьянства, а по-прежнему небритый подбородок мог бы поспорить неподатливостью с бетонными римскими акведуками.