Книга Веронская насмешница, страница 102 – Кристина Додд

— Ерунду говоришь, как я с ней останусь? Когда тебя тут нет, нет и меня.

— Она – ваша мать. Старайтесь! – Я послала ему воздушный поцелуй и охотно покинула безопасный дворец. За моей спиной захлопнулись двери и загремели замки. Впереди шел Томмазо, тылы прикрывала нянюшка, а я двигалась по улицам Вероны и казалась бесстрашной.

Но в глубине души жили память и страх перед мужчиной с горящими адским огнем глазами.

Сегодня Верона не походила на себя. Окна всех домов закрывали ставни. Я плотнее запахнула плащ, опустила голову и старалась двигаться быстро и бесшумно, чтобы не слышны были ни шорох юбок, ни звук дыхания.

Все притихло, будто город накрыло снегопадом. Не ощущалось ни ветерка, а над горизонтом поднялся серп месяца.

Горожане оставались за запертыми дверями. Звуков сражения не было слышно даже вдалеке. Небеса не заливало зарево пожаров, и если дисциплинати не отказались от борьбы, значит, они сменили стратегию. Как там сказал Кэл? «Боюсь, среди них есть местные воины и наемники, которые сейчас не у дел. Слишком уж они хорошо сражаются». И еще: «Они верят, что среди них мессия, человек по имени Ваал, ложный бог, который говорит им, что когда они возьмут нашу возлюбленную Верону, то завладеют ее женщинами и богатствами. Сам же он станет их милостивым господином».

Я представила, как Кэл со своими людьми выслеживают флагеллантов, которые притаились в засаде с бичами, ножами и дрынами в руках. Двери лавок на рыночной площади были крест-накрест забиты досками, и мы крались вдоль стен, ныряя из одной тени в другую. Оказавшись среди узких улочек по другую сторону рынка, я вздохнула от облегчения. Еще немного, и я буду с мамой, чтобы помочь ей произвести на свет младенца, который решил родиться прежде срока. Господь наш всемогущий на небесах и его пресвятая матерь Мария, молю, пусть моя мама благополучно разрешится от бремени…

Пожалуй, мне не следовало отвлекаться и тревожиться о маме, вместо того чтобы оставаться начеку, поскольку случилось вот что: едва мы свернули в узкую темную улицу неподалеку от Каса Монтекки, тишину нарушил мужской голос:

— А вот и она! Княжья потаскуха!

Из мрака дверных проемов хлынули флагелланты и устремились к нам, подобно волкам, скалящим острые зубы. Стремясь оставаться незаметными, они избавились от своих броских одежд, но не от кольев и бичей, и едва только мы развернулись, чтобы попытаться убежать, они окружили нас вихрем воя и ярости.

Томмазо оборонялся ножами и кулаками, заставив многих нападавших закричать от боли, но вскоре повалился на землю под градом ударов и пинков.

Мы с нянюшкой стояли спина к спине с кинжалами в руках и не давали негодяям на нас наброситься. Так мы прокладывали себе путь к концу улочки, но угрюмая толпа вокруг все росла. Стало тихо, и это была тишина ожидания. Дисциплинати наслаждались нашим страхом, пробовали его на вкус, пустив в ход языки и скаля гнилые зубы. Они ожидали… чего-то.

Или кого-то.

Когда этот кто-то выступил вперед, я узнала его. Это был Ваал, человек с горящими, как пламя, глазами. Он потянулся ко мне…

Нянюшка полоснула кинжалом по его вытянутой руке.

— Уйди от нее прочь, демон!

В ошеломленной тишине Ваал коснулся раны и уставился на нее, словно не мог поверить, что его плоть рассечена и из руки течет кровь. А потом он спустил на нас свою стаю, издав вой вожака.