Книга Егерь. Звери и люди, страница 62 – Николай Скиба

Я доел, кивнул и завернул туда — в лицо ударил жар, запахло горелым углём. Под навесом из жердей горел горн. Мехи из оленьей шкуры качал молодой Жнец. Рулевой Хорста бил молотом по раскалённой полосе — искры летели снопом. Наковальня из серого камня, Старик постарался — выдавил из породы ровную площадку. На земле лежали готовые изделия: два лома, скобы, горсть гвоздей. Выглядели коряво, но сойдёт.

У третьего сруба суетился Фрол. Тот самый прибившийся к поселению кожевник натянул шкуру на раму и скоблил. Работал быстро и как-то чересчур нервно — по лбу катился пот, хотя день выдался прохладный. Увидев меня, он бросил скребок, вскочил и побежал навстречу. Спотыкался на ровном месте.

— Макс! Я уже три шкуры натянул! Одна уже завтра будет мягкая! И Ирме дрова наколол! Ещё Нике глину таскал!

Он говорил очень быстро, заглядывая мне в глаза. Сложилось странное впечатление — будто выслужиться пытается.

— Вижу, Фрол. Хорошо.

Кожевник расплылся в улыбке и побежал обратно. Заскоблил ещё быстрее — звук слился в сплошной шелест.

Григор, подошедший ко мне с ведром, покосился на Фрола и покачал головой. Тихо буркнул мне:

— Он каждый день так. С утра до ночи. Всем помогает, хотя его никто не просит. Ложится последним, встаёт первым.

Я кивнул. Похоже, не ошибся. Мужик лез из кожи вон — так ведут себя люди, которые от чего-то бегут. Или чего-то очень боятся. Сухого в нём нет, Живой проверил. Но что-то за этой суетливостью стояло.

— Присмотри за ним, — сказал Григору. — Просто наблюдай.

— Уже наблюдаю, — великан поднял ведро. — Ирма тоже.

Отшельник посмотрел на меня в упор.

— Ну? Нашёл тварь? — Спросил так, как и надо спрашивать.

— Нашёл. Уничтожил.

Великан коротко выдохнул через нос.

— Что за дрянь на этот раз?

— Сухой сидел в местном охотнике, по ночам превращал его в человека-волка. Живой показал себя очень хорошо — смог вырвать тварь из тела. Мужик выжил.

Григор переваривал. Потом тяжело кивнул.

— Значит, Живой сработал.

— Угу.

— Хорошо, — великан подхватил ведро. — Вечером расскажешь подробнее. Сейчас мне тушу дорезать, пока эти олухи всё не испортили.

Он ушёл к погребу. На ходу рявкнул на Жнеца, который слишком медленно тащил кости.

Лана всё это время молчала рядом. Когда великан отошёл, она оперлась о стену сруба и потёрла переносицу. Я присмотрелся — она выглядела бледнее обычного. Под глазами проступили тени.

— Ты чего?

— Да что-то устала, — она отмахнулась. — Пойду полежу, пока ты здесь.

Оттолкнулась от стены и пошла к нашему шалашу. У двери перехватилась рукой — всего на секунду, будто ноги подвели. Затем выпрямилась и скрылась внутри.

Пять дней плохо спала?

Ладно. Отдохнёт — поговорим. А мне пора к Древу, проверить мою тигрицу.

Лина варила мыло у костра — котелок булькал, пена поднималась жёлтой шапкой. От варева несло так, что аж глаза щипало. Её лисица лежала рядом и демонстративно отвернулась от хозяйки — время от времени фыркала и отползала дальше. Девушка сосредоточенно помешивала палкой. Она махнула мне рукой и улыбнулась, но не подошла — процесс требовал участия.

За пятым срубом двое Жнецов ковыряли землю лопатами — рыли прямоугольную яму по колено. Им помогал земляной крот одного из них.

— Ирма велела, — буркнул один, поймав мой взгляд. Вытер пот со лба, оставив грязный след. — Сказала, если к вечеру не начнём — сама закопает.