Книга Егерь. Звери и люди, страница 40 – Николай Скиба

— Да ты что, Прохор! — Фома шагнул ближе — его сердце вдруг забилось чаще, словно почуяло что-то важное. — Вчера с сетей, ещё блестит! Глянь, какие глаза ясные, как у невесты, а?

Он протянул руку, дружески хлопнул рыбака по плечу, и рука почему-то задержалась дольше обычного. Под ладонью чувствовалась тёплая плоть, пульс крови в жилах и жизнь.

И вдруг — что-то щёлкнуло внутри. Было в этом прикосновении что-то… приятное и живительное. Как будто через ладонь текла какая-то тёплая сила, наполняя его изнутри тем, чего так отчаянно не хватало.

Пустота в груди отступила. Голод утих, мир снова обрёл краски. Фома даже вздохнул с облегчением, впервые за неделю почувствовав себя живым.

А Прохор вдруг дёрнулся, будто его что-то кольнуло. Сильное тело, привычное к морским штормам и тяжёлой работе, вдруг обмякло. Лицо посерело, глаза затуманились, в них появилось что-то испуганное.

— Что такое? — Фома убрал руку, встревоженный внезапной переменой. — Ты как, дядя Прохор?

Старик сухо закашлялся и приложил руку к груди, дышать стал тяжело. Плечи сгорбились.

— Не знаю… — слабо прохрипел он. — Вдруг как схватило тут… Под сердцем…

— Может, домой тебе? — Фома нахмурился, глядя на побледневшее лицо рыбака. — Или к лекарю?

— Да нет… — Прохор с усилием выпрямился, но дышал всё так же тяжело, хватая ртом воздух. — Пройдёт. Возраст, видать. Стерлядку-то всё равно возьму. Внукам обещал…

Он отсчитал медяки дрожащими пальцами, взял рыбу и поплёлся прочь, кашляя и пошатываясь, как пьяный.

Фома стоял как вкопанный, тупо пялясь в сгорбленную спину Прохора. Позвоночник словно стянуло ледяным обручем, а под рубахой, прямо между лопаток, скользнула капля пота. В висках стучало: «Окликни! Зови лекаря! Дед же сейчас прямо в грязь рухнет!». Но язык намертво прилип к пересохшему нёбу, а тело отказывалось подчиняться голосу рассудка.

Потому что тело… пело. Тот выматывающий внутренний голод сейчас отступил. На его место пришла почти звериная эйфория.

Но самым жутким было то, что пальцы правой руки, которыми он хлопал старика по плечу, теперь жадно подрагивали. Мышцы предплечья сводило первобытным желанием в два шага догнать Прохора и вцепиться в его худую шею.

Фома сдавленно охнул. Он резко отдёрнул руку и судорожно принялся вытирать широкую ладонь о свои штаны. Жёсткая ткань царапала кожу, но ему всё равно мерещилось, что чужое тепло липким салом въелось в поры.

«Я спятил. Точно спятил. Белены обожрался». От омерзения к самому себе к горлу подкатил тошнотворный ком.

Резкий порыв ветра ударил в лицо, заставив Фому затравленно оглянуться. Покупатели всё торговались до хрипоты, грузчики всё ругались — ничего необычного.

Фома стиснул челюсти.

Торговца отвлёк резкий, пьяный голос — такой, что коллеги у соседних прилавков невольно повернули головы. Даже галдеж покупателей стих на мгновение. Фома тоже взглянул в сторону шума и поморщился.

К рыбным рядам подходила странная парочка. Мужчина лет тридцати в куртке с гербом одной из Гильдии Звероловов шел развязной походкой. Он уже с утра успел изрядно приложиться к бутылке — видимо расслабился. От него несло дешевым элем так, что чувствовалось за десяток шагов — кислый запах перегара, который заставлял морщиться.

За поясом болталась сумка с деньгами — увесистый мешочек из хорошей кожи, который позванивал серебром при каждом шаге.