Книга Егерь. Звери и люди, страница 136 – Николай Скиба

Тепловой вакуум так сработал? А что, если Карц накрыл нас энергетическим колпаком?

Для Сухого, находящегося за десятки километров, который ещё и пожирает свою жертву, всё было в норме. Тимке было тепло, пульс спокойный, всё хорошо.

А потом морок растаял. И Тимка испытал эмоциональный взрыв, который разорвал ему душу. Тварь поняла, что её дом рушат изнутри, бросила всё и рванула к нам.

Но получится ли так с остальными? Очень сомнительно. С Фомой вот не вышло…

Я сделал шаг и вошёл в круг под Древом.

Пять Альф уже ждали меня.

Из-за ствола Древа вышла Афина.

Тигрица двигалась медленно — не так, как обычно, когда она шла с той хищной плавностью, от которой у людей сводило живот. Сейчас она шла тяжело, чуть переваливаясь, и я понял почему — с её правого бока свисал огненный тигрёнок, намертво вцепившийся зубами в загривок. С левого — ветряной, который обхватил лапами переднюю ногу матери и волочился по снегу, не желая отпускать.

Они подросли.

Афина остановилась в трёх шагах и посмотрела на меня взглядом, в котором читалось только одно. Ты видишь это?

Огненный тигрёнок дёрнул загривок сильнее, мотая головой, как собака, которая нашла что-то интересное и остервенело пыталась это уничтожить. Ветряной упёрся лапами, тормозя её шаг.

Тигрица скосила глаза, потом снова взглянула на меня. Ты видишь, да? Вот уже час.

Я холодно оценил дистанцию. Периметр должен быть стерильным.

— Убери их, Афина. — бросил по ментальной связи. — Они собьют концентрацию.

Оба тигрёнка среагировали на запах Тимки раньше матери.

Огненный отпустил загривок, шлёпнулся в снег на все четыре лапы и повернул голову к мальчику. Маленький нос часто и судорожно задвигался. Тельце напряглось от кончиков ушей до хвоста — шерсть встала дыбом, вдоль хребта пробежала волна жара, снег под лапами зашипел и осел.

Зверёнок прыгнул.

Я мягко махнул рукой, беззлобно применив пронзающий ветер Актрисы. Воздушная ладонь подхватила тигрёнка в полёте и аккуратно отшвырнула. Не больно — просто в сторону.

Тигрёнок обиженно взвизгнул и кубарем прокатился по снегу. Потом сел, встряхнулся и посмотрел на меня круглыми глазами, в которых горело искреннее возмущение.

Я повернулся к Афине.

— Следи за своими детьми, — сказал ровно. — И воспитывай.

Тигрица выдержала взгляд секунду. Потом чуть опустила голову — едва заметно, но приняла.

Она подхватила огненного тигрёнка за шкирку и пошла в сторону деревни. Ветряной потрусил следом, то и дело оглядываясь на Тимку с нескрываемым подозрением. Огненный болтался в зубах матери и бил лапами по воздуху.

Через несколько секунд стихло.

Я опустил взгляд на Тимку.

Бледный пацан уже подскочил и закусил губу, с опаской посматривая туда, куда ушла Афина.

— Ляг, — сказал я и взял его за руку.

Рука была холодная. Тонкие пальцы под кожей — острыми косточки. Я сжал их и повёл к расчищенному месту у корней.

Только когда Тимка лёг и закрыл глаза, я выпрямился. Краем глаза мазнул по двору. Лана стояла на крыльце дальнего сруба — знала, что не нужно подходить ближе тридцати шагов. Внутри неё росла жизнь, а здесь сейчас будет смерть. Мимо неё ко мне шли Раннер и Ника.

Убедившись, что периметр чист, я повернулся и посмотрел на пять Альф.

Они стояли передо мной. Только что вокруг был пустой снег — и вот они уже здесь, все пятеро. Как чувствовали.