Книга Егерь. Звери и люди, страница 103 – Николай Скиба

Внутри пахло капустой и кислым элем.

За одним столом сидели трое мужиков — двое в рабочих рубахах, третий постарше, в засаленном жилете. Хозяин стоял за стойкой и протирал кружку тряпкой, которая выглядела грязнее кружки. И это странно, потому что в такой проходной деревне сервис должен был быть лучше.

Все трое замолкли, когда я переступил порог. Посмотрели на Красавчика, который сидел у меня на плече и крутил мордочкой — зверёк принюхивался к запахам кухни. Потом отвели глаза и заговорили тише, склонившись над столом. Один допил эль и быстро, не оглядываясь, вышел, с силой стукнув дверью.

Я сел за свободный стол у окна.

— Похлёбку и воды, — сказал хозяину.

Тот кивнул и ушёл на кухню. Вернулся через минуту с миской и кружкой. Похлёбка выглядела жидкой — капуста, картошка, кусок жилистого мяса на дне.

Красавчик спрыгнул на стол, и хозяин отшатнулся — горностай ткнулся мордой в миску, понюхал и отвернулся с видом оскорблённого гурмана.

— Нервные вы тут, — сказал я хозяину, зачерпывая ложкой. — Двери заколочены среди дня, мужики как-то нервно бегают. Что случилось?

Хозяин схватил тряпку и начал рывками тереть стойку, глядя в столешницу.

— Да ничего. Всё спокойно у нас.

— Спокойно, — повторил я. — Тогда зачем тот мужик выбежал и даже не допил?

Хозяин не ответил. Тёр стойку так, что костяшки побелели.

— Слышал, у вас кузнец пропал. Захар.

Рука дёрнулась, и тряпка упала на пол. Хозяин нагнулся, подобрал и выпрямился. Лицо изменилось — будто я ему пощёчину дал.

— Захар-то… Так это… Увели его. На заставу. Сказали — хворь нашли. На допрос увели, да он и не вернулся.

Мужик говорил так, будто пересказывал чужие слова, которые заучил и сказал уже раз сто.

— А где все дети? — спросил я. — Как-то мимо ехал, видел парнишку одного. А сейчас ни одного не вижу.

Хозяин замер. Медленно поставил кружку на стойку, наклонился ко мне через стол и заговорил шёпотом.

— Ты зверолов?

— Да.

Хозяин облизнул пересохшие губы и оглянулся на двух мужиков за столом. Те уткнулись в кружки.

— Спрашиваешь, чего все нервные? Тут уже один такой сидит, — прошептал он. — Тоже Зверолов. С очень страшной собакой. Тоже вопросы задаёт про Захара, тоже ходит по домам. Староста велел к нему не соваться.

Кхм, это ещё кто? Я отложил ложку.

— Где он?

— На постоялом дворе. Через площадь.

Хозяин придвинулся ещё ближе.

— Парень, ты осторожнее. Эта собака… я такого в жизни не видел. Утром она лежала на крыльце, и моя коза через двор бежала — так обошла постоялый двор по соседской улице. Двести шагов крюка дала, лишь бы мимо не пройти.

Я доел похлёбку, бросил на стойку медяк и вышел.

Площадь перед трактиром пустовала — ни телег, ни торговцев. Для деревни в сто дворов, через которую идёт южный тракт — мертвечина.

Посреди площади стоял колодец с деревянным журавлём, за ним — постоялый двор. Двухэтажный дом с крытым крыльцом за низким забором.

У крыльца лежал пёс.

Я шёл через площадь и оценивал на ходу — привычка, от которой не отучишься. Крупный зверь, чёрная короткая шерсть, мощные лапы, широкая грудь. Какая-то шакалья голова с тупой мордой и стоячими ушами. Большой пёс, да. Но в этом мире я видел и покрупнее. И чего, всех напрягает эта псина? Шакал, да шакал.

За пазухой шевельнулся Красавчик. Как будто хотел вжаться глубже. Горностай, который дрался с Сайраком и выжил, вдруг прижал уши и затих. Зверёк чуял что-то, чего я пока не видел.