Книга Егерь. Прилив, страница 30 – Николай Скиба

Вязкая жижа стала идеальным топливом для стихии Лиса. Пламя Карца нашло самый богатый источник пищи и мгновенно сожрало его вместе с носителем.

Виверна выгнулась дугой в последней агонии. Её глаза вспыхнули внутренним белым светом.

Из пасти вырвался столб белого пара.

Секунда — и массивная туша обмякла, рухнув на камни кучей опалённого мяса.

Карц разжал челюсти и спрыгнул с трупа. Его шатало. Он отряхнулся, разбрызгивая чёрную кровь и сажу, и посмотрел на меня.

Я подошёл, перешагивая через дымящийся хвост виверны, и опустился на одно колено перед лисом.

— Ты как, боец? — протянул руку, касаясь его головы. Шерсть была горячей, как печка.

Лис ткнулся мокрым носом мне в ладонь и коротко тявкнул. Живой. Моё.

— Твоё, — подтвердил я, поднимая нож. — Сердце по праву твоё.

Быстро вскрыл грудину твари. Сердце вожака ещё пульсировало остаточным жаром, и я вырезал его.

— Проведём эволюцию в безопасном месте, дружище.

Стёпа подошёл ближе, глядя на лиса с опаской и уважением.

— Никогда не зли мелких, — пробормотал он, вытирая пот со лба. — Карц, да ты отморозок.

Парень опустил щит и тяжело привалился к древку копья.

Нойс пнул обугленную лапу виверны из молодняка, проверяя, мертва ли она окончательно.

— Грязно, — констатировал он с той же кривой усмешкой. — Рискованно. Твой план с кислородом пошёл псам под хвост. Твой лис чуть не сдох. Ты чуть не спёкся.

Он посмотрел мне в глаза.

— Но мы живы, а они — нет. Хорошая охота, северянин. Немногие укротители Юга могут похвастаться таким результатом. Это было очень сильное гнездо. Возможно, в тебе течёт кровь южанина.

— План живёт только до первого удара врага, — я сплюнул пепел и кровь, вытирая лицо рукавом. — Жёстко у вас. Карц, давай в ядро. Восстановись.

Лис гордо поднял оба хвоста, рыкнул что-то одобрительное и растворился.

— Нужно разделать туши, — кивнул Нойс. — Тут много полезного.

Я уже было собрался ответить, но…

В этот момент волчонок, которого я предварительно спрятал в ядре — заскулил.

Так протяжно, что я мгновенно призвал его.

Щенок тут же рванулся наружу, вывалился на острые камни и замер в характерной стойке — тело вытянуто в струну, нос направлен строго на юг. Та же реакция, что ночью во дворе. Уши торчком, мышцы напряжены, влажный нос мелко дрожит, ловя неуловимые запахи.

Только сейчас интенсивность реакции была в разы сильнее. Щенок не просто тревожился — он протяжно и жалобно скулил. Пятился назад, прижимался животом к земле и снова вытягивался в сторону юга. То, что он засёк, было ближе.

Гораздо, гораздо ближе.

— Нойс, — сказал я, глядя на дрожащего щенка. — Тот теневик, о котором ты говорил. Который должен был сдохнуть к утру…

Гладиатор посмотрел на волчонка, потом перевёл взгляд на юг, в сторону, куда упорно тянулся зверёк. Выражение лица не изменилось, но рука инстинктивно легла на рукоять клинка.

— Бывает, что некоторые не дохнут, — медленно произнёс он. — Редко, но случается. Если им удаётся найти подходящий источник питания.

— Чем именно они питаются?

— Что найдут. Но плохо, что он жив — что-то не так.

Я смотрел на волчонка. Щенок настойчиво тянулся на юг всем телом, игнорируя собственный страх. Навык вёл его к источнику угрозы, и зверёк одновременно хотел бежать туда и боялся того, что найдёт.