Книга Шеф с системой. Пятый вкус, страница 15 – Тимофей Афаэль

Впервые она не увидела, а разглядела его на открытии его трактира. Он подал фокаччу — лепёшку, которую нужно было есть руками. Руками! Ей, Аглае Павловне, которая тридцать лет задавала тон столовому этикету в Вольном городе! Она тогда чуть не встала и не ушла. «Мы на ярмарке?» — спросила она тем самым ледяным тоном, от которого обычно вяли цветы. А он посмотрел на неё своими спокойными глазами и сказал: «Попробуйте, Аглая Павловна. Просто попробуйте».

И она попробовала. Сама не понимая, почему.

«Приемлемо», — сказала она тогда, и весь зал выдохнул, потому что от Зотовой это слово стоило дороже любого чужого «великолепно».

А потом был тирамису. Вот после тирамису всё и началось.

С того холодного невесомого десерта, от которого у Аглаи Павловны разгладились строгие складки у рта и проступила настоящая улыбка. «Боже мой, — прошептала она тогда. — Что вы делаете с людьми, Александр». Весь стол замер, потому что Зотову улыбающейся не видел никто уже лет десять.

С того вечера она взяла Веверина под наблюдение. Так наблюдают за редким растением, которое вдруг проклюнулось в щели между камнями.

И чем дольше наблюдала, тем больше впечатлялась.

Мальчишка был гением. Не только кулинарным — хотя и кулинарным тоже, безусловно. Он умел смотреть на людей и видеть в них то, чего они сами не замечали. Уличных оборванцев превратил в поваров. Бандитов — в охранников. Голодных мальчишек — в курьерскую сеть на полгорода. Саша брал тех, кого общество выбросило, и находил им место, на котором они расцветали.

При этом он сам оставался слепым как крот в одном-единственном вопросе.

Женщины.

Аглая поставила чашку и покачала головой.

Чуть за двадцать — по виду, хотя иногда ей казалось, что за молодыми глазами прячется кто-то гораздо старше. Красив. Успешен. Ктитор, боярин, хозяин лучшего заведения на всём Севере. Через две недели — турнир, на который съедется вся держава. К нему сейчас половина столицы едет.

А рядом — никого.

Формально рядом была Варя. Аглая замечала как девчонка смотрит на него и бежит по первому слову, но Александр то ли не замечал, то ли не хотел замечать, то ли ему действительно было не до того. Мужчины — существа удивительные. Способны выстроить империю, но не способны разглядеть, что рядом стоит девица и ждёт, когда её наконец увидят.

И вот эта девица была проблемой.

Не потому что плохая. Наоборот. Аглая за эти месяцы разглядела её достаточно, чтобы понимать — Варя стоящая. Она умная, жёсткая и верная. Трактир держит железной рукой, с детьми справляется как прирождённая мать, с купцами торгуется так, что те уходят ободранные и довольные.

Но через неделю в этот город приедет столица. Боярские дочки в шелках, вдовы при деньгах, купеческие жёны с прицелом. Они увидят Александра и начнётся тихая охота, но беспощадная охота с улыбками и реверансами.

Варя среди этих хищниц будет выглядеть как булыжник среди бриллиантов. Угловатая, резкая, с обветренными руками и привычкой решать всё кулаком или криком. На своей территории она королева, но в зале, полном столичных дам, её сожрут.

Если, конечно, не вмешаться.

Аглая допила чай.

Вмешиваться в чужие дела она не любила. Точнее — любила, но не признавалась в этом даже себе. Тридцать лет репутации «Снежной Королевы» обязывали. Но тут случай особый. Александр Веверин был единственным человеком в этом городе, чья еда заставила её улыбнуться, а его маленькая Маша — единственным существом на свете, которое пробило её броню насквозь.