Книга Шеф с системой. Пятый вкус, страница 18 – Тимофей Афаэль

— Они увидят девочку в застиранном платье с красными руками, — сказала Аглая без жалости. — Девочку, которая суетится, бегает с подносами и разговаривает так, как разговаривают на рынке. И они решат, что ты — прислуга. Не хозяйка, а прислуга. И будут вести себя с тобой соответственно.

Варя вспыхнула. Щёки покраснели, глаза сузились.

— Пусть только попробуют, — процедила она. — Я за Сашку и за трактир любую…

— Порвёшь? — Аглая подняла бровь. — Конечно, порвёшь. Ты же Слободка. Ты привыкла решать всё криком и кулаком.

Варя стиснула зубы.

— В том-то и беда, милая, — Аглая поставила чашку на блюдце. — Они не полезут в драку и не будут кричать, ругаться, угрожать. Всё это — для мужиков и уличной шпаны. Столичные дамы воюют по-другому. Шёпотом на ухо подруге, от которого ты покраснеешь, хотя не слышала ни слова. Взглядом сверху вниз, после которого ты почувствуешь себя грязью. Улыбочкой, после которой ты поймёшь, что над тобой смеются, но не сможешь объяснить — почему.

Аглая наклонилась чуть вперёд.

— Они выставят тебя нелепой деревенщиной, и ты сама сбежишь в слёзах, потому что не знаешь правил игры, в которую тебя заставят играть.

Варя сидела неподвижно. Румянец с её щёк ушёл, лицо побледнело. Она смотрела на Аглаю, и в глазах у неё появился настоящий страх девчонки, которая вдруг поняла, что в мире есть враги, которых нельзя победить привычным способом.

— И что мне делать? — спросила она тихо.

Аглая откинулась в кресле и позволила себе маленькую, хищную улыбку.

— Учиться, Варя. Учиться воевать их оружием.

Варя сидела в кресле, вцепившись пальцами в подлокотники, и молчала. Аглая Павловна не торопила — пусть переварит. Правда всегда горькая на вкус, как лекарство, но лекарство и должно быть горьким, иначе оно не работает.

Наконец Варя подняла голову.

— Чему учиться? Реверансам?

— И реверансам тоже, — кивнула Аглая. — Но это потом. Сначала — главное.

Она встала и подошла к шкафу, из которого достала большой рулон ткани тёмного цвета с глубоким винным отливом. Развернула на столе. Рядом положила второй — сапфировый, как зимнее небо перед закатом.

— Потрогай, — сказала она.

Варя протянула руку, коснулась ткани и отдёрнула пальцы.

— Это же… сколько это стоит?

— Не твоя забота. Трогай, я сказала.

Варя осторожно провела ладонью по винному сукну, как трогают что-то хрупкое и чужое.

— Мягкое, — сказала она.

— Это суконная шерсть из западных земель. Не мнётся и не пачкается, держит форму. Из неё мы сошьём тебе два платья. Одно — на закрытый ужин. Второе — на турнир.

Варя убрала руку и посмотрела на Аглаю.

— Зачем? У меня есть платье. Чистое, нормальное.

— У тебя есть тряпка, в которой ты выглядишь как кухарка, — отрезала Аглая. — А ты не кухарка. Ты — хозяйка лучшего трактира на Севере и одеться ты должна так, чтобы каждая боярыня, которая войдёт в твой зал, поняла это с первого взгляда.

— Я не умею носить такое, — Варя опустила глаза на ткань. — Запутаюсь, запачкаю. Я же работаю весь день, бегаю…

— Ты больше не бегаешь, — сказала Аглая, и Варя подняла на неё удивлённые глаза. — Но об этом позже. Сначала — платья.

Аглая подошла к двери и позвонила в колокольчик. Через минуту появилась маленькая сухонькая женщина с булавками в волосах и сантиметровой лентой на шее — Марфа Ильинична, лучшая портниха Вольного города, которую Аглая вызвала ещё вчера.