Книга Шеф с системой. Турнир пяти ножей, страница 98 – Тимофей Афаэль

— Завтра, после обеда. К тебе в управу.

Михаил Игнатьевич допил сбитень и поднялся.

— Передам, — сказал он. — Только будь осторожен, Сашка. Белозёров — змея. Даже когда ползает на брюхе, может укусить.

— Знаю.

Старик хмыкнул и пошёл к двери. На пороге остановился.

— Интересные времена настали, — сказал он, не оборачиваясь. — Посадник к тебе на поклон идёт.

— Времена меняются.

— Это да, — Михаил Игнатьевич повернулся и улыбнулся. — Это да. Завтра повеселимся.

Он махнул рукой и вышел.

Я проводил его взглядом.

Посмотрим, Еремей Захарович, что ты завтра нам споёшь.

Анна проснулась с первыми лучами солнца.

Комната была роскошной — резная кровать с пологом, шёлковые простыни, серебряный кувшин для умывания на столике у окна. Князь расстарался для лучшего мастера двора и снял номер в самом дорогом постоялом дворе Вольного города.

Анне было на это плевать. Её заботило только дело.

Она откинула полог, встала и прошла к окну. За стеклом просыпался чужой город. Где-то там, в районе под названием Слободка, жил человек, ради которого она проделала этот путь.

Александр Веверин.

Веверин, Веверин, Веверин. Это имя преследовало её с самого приезда. Вчера вечером служанки, готовившие ей ванну, болтали о рыжем поваре из Слободки. Утром горничная, принёсшая завтрак, рассказывала о его чудесных пирожках. Даже конюх, который принял её лошадь, успел ввернуть что-то про «доставку горячей еды прямо к дому».

Весь город говорил о нём. Восхищался им. Ждал турнира, чтобы посмотреть на своего героя.

Анну это бесило.

Она умылась ледяной водой, оделась в дорожное платье и достала из сундука кожаную скрутку с ножами. Проверила, свернула скрутку, спрятала под плащ и вышла.

На улице было холодно и сыро. Анна шла к резиденции Князя, стараясь держаться середины улицы, чтобы не словить за шиворот струю талой воды.

Она срезала путь через торговую площадь, когда из переулка вылетел мальчишка и едва не сбил её с ног.

— Ой! — пацан отскочил, прижимая к груди деревянный короб. — Простите, госпожа!

Анна хотела пройти мимо, но остановилась. От короба шёл одуряющий запах, от которого рот наполнялся слюной. Пахло горячим хлебом, мясом, специями.

— Что это? — спросила она.

Мальчишка заулыбался. Ему было лет двенадцать — веснушчатый, курносый, в чистом кафтане и добротных сапогах. Глаза мальца сияли.

— Доставка, госпожа! Из трактира «Веверин». Несу заказ купцу Ермолаеву на Сретенную улицу.

— Доставка?

— Ага! — пацан кивнул с гордостью. — Александр Владимирович придумал. Люди заказывают еду, а мы бегаем по городу и приносим. Удобно же!

Анна разглядывала его с удивлением. Мальчишка был сытый, румяный, довольный жизнью.

— И много вас таких?

— Бегунков-то? — он почесал нос. — Человек тридцать. Может, больше. Александр Владимирович всех берёт, кто работать хочет. Платит честно каждый день. И кормит ещё!

— Кормит?

— Ну да! Утром приходишь — завтрак. В обед — обед. Вечером — ужин. И сладости даёт, если хорошо побегал. Мамка говорит, это как чудо — я теперь домой деньги приношу, а сам сытый прихожу. Раньше-то голодали часто.

Он осёкся, поняв, что разболтался.

— Ладно, госпожа, мне бежать надо! Купец ждёт!

И он умчался, перепрыгивая через лужи.

Анна стояла посреди площади и смотрела ему вслед. Потом огляделась. Теперь она замечала то, на что сразу и не обратила внимания — мальчишек с такими же коробами. Они сновали по площади, выбегали из переулков, исчезали в подворотнях.